protosip.ru
Меню
» » Зрелая Блондинка И Мужчина В Синих Джинсах, Занимаются Сексом В Раздевалке Смотреть

Найди партнёра для секса в своем городе!

Зрелая Блондинка И Мужчина В Синих Джинсах, Занимаются Сексом В Раздевалке Смотреть

Зрелая Блондинка И Мужчина В Синих Джинсах, Занимаются Сексом В Раздевалке Смотреть
Зрелая Блондинка И Мужчина В Синих Джинсах, Занимаются Сексом В Раздевалке Смотреть
Лучшее
От: Guran
Категория: Блондинки
Добавлено: 28.03.2019
Просмотров: 6568
Поделиться:
Зрелая Блондинка И Мужчина В Синих Джинсах, Занимаются Сексом В Раздевалке Смотреть

Amber Evans – Амбер Еванс – сексуальная  блондинка, которая  делает отличный минет порно звезда

Зрелая Блондинка И Мужчина В Синих Джинсах, Занимаются Сексом В Раздевалке Смотреть

Секс С Красивой Брюнеткой В Черном Белье

Страстную Проститутку В Порно Выебал Голодный Кобель В Анальную Дырочку

Большие попыи большой член

Известный рекламщик арестован за хранение наркотиков. Именно я, ярый борец с наркотиками. И, конечно, в нашем обществе… Кто бы мне поверил? На всякий случай, он снова опустошает бачок и выходит. Включает музыку в гостиной, пытается вернуть себе хорошее настроение песней Хульеты Венегас. Танцует немного быстрей нужного ритма. Да, к чёрту всё, я должен быть счастлив. Мне всего тридцать шесть лет, у меня куча самых успешных работ, я выиграл множество различных премий за свои публикации.

Окей, мои родители хотят, чтобы я женился, и, возможно, это однажды произойдёт. Как бы там ни было, я могу кому-нибудь понравиться. Он очень внимательно рассматривает себя в зеркале в гостиной, приближается и смотрит на своё лицо. Тот, кто может нравиться, и очень. Внимание… Дорогая Элена, именно ты — та, что будет страдать, та, что будет кусать локти. Ты вернёшься, и я, с величайшим изяществом, пошлю тебя куда подальше. И с этой недавно открытой в себе уверенностью, единственным, на что он сейчас полагается, Алессандро пьёт кофе.

Добавляет туда немного холодного молока. Что сегодня за совещание? Чёрт… Я опаздываю… Слишком опаздываю. Он поспешно выходит из душа и одевается со всей скоростью. Нужно бежать, как можно быстрее. Если тебе так хочется, я могу называть аварию несчастным случаем, но смысл не изменится. Ники посылает матери воздушный поцелуй. Она надевает наушники и уходит, спускается вниз по лестнице, перепрыгивая через последние ступеньки.

Так, что один из наушников выпадает из уха. Выходит из дверей, идёт к гаражу, запрыгивает на свой SH50, жмёт на педаль, и, как только скутер заводится, уезжает на полной скорости. Останавливается на мгновение, смотрит направо и налево, а увидев, что нигде никто не едет, давит на газ и включается в утреннее движение. Алессандро набирает скорость на своём новеньком Мерседесе.

Он только что купил какие-то газеты. Важно всегда быть хорошо информированным. Вдруг на совещании меня спросят о последних новостях, а я не пойму, о чём это они… Я не могу такого допустить. Но она потихоньку рассасывается. Тут Алессандро смог вырваться и объехать её на той скорости, какую только мог себе позволить. Опаздывает… но не потому, что решил заехать с утра за газетами. Она едет, не снимая наушников, слушает музыку и ускоряется. Иногда она даже пританцовывает, пытаясь попадать в ритм.

Смотрит на часы на своём левом запястье, пытаясь понять, насколько она опаздывает, успеет ли она приехать до того, как охранники закроют двери института. Она мчится на всей скорости по проспекту Париоли, обгоняя машины и пересекая двойную сплошную.

Потом она пытается вернуться на свою полосу. Алессандро подъезжает к Ла Мескита. Молодые люди украли пять автомобилей, чтобы поиграть в некую игру. Бум-бум-тачка, ББТ, новая и опасная игра богатой и вечно скучающей молодёжи. Но он не успевает закончить фразу.

Он делает резкий поворот. Пытается увернуться от неё, но уже ничего не сделать. Девушка, которая едет на скорости тысяча километров в час, падает со своего скутера и впечатывается в правый бок его машины. Девушка исчезает под окном и падает на землю. Алессандро тормозит, закрывает глаза, стискивает зубы, газеты подлетают, а затем падают на коврик.

Вдруг, вследствие удара и торможения, звук проигрывателя CD увеличивается до предела. Алессандро на мгновение застывает на месте. С закрытыми глазами, с силой сжимая руль. Ему уже начинают сигналить, люди в машинах позади него нервничают.

Один — с любопытством, другой — отвлечённо, ещё — цинично, последний — подгоняющий. Медленно под музыку обходит Мерседес. А потом видит её. Там, на земле, лежащую по-прежнему неподвижно.

Глаза закрыты, сама бледная. Боже мой, думает Алессандро, что же с ней случилось? Он наклоняется немного вперёд. Ники вдруг открывает глаза. Видит его над собой. И, увидев, улыбается ему. Какого хрена ты себе там думаешь за рулём? Ты просто не видел, что я еду? Ай, так локоть болит! Эти были новые, их теперь даже нигде не купишь, Дженни Артис, понимаешь? Блин, я их купила не для того, чтобы испортить сразу, как надену! Ты понимаешь, что я их даже и постирать ни разу не успела?

А на деле порвал-то их ты. Так ты умеешь шить? И вообще, если здесь у кого-то нет уважения к вещам, то это у тебя. Посмотри только, что ты сделал с моим скутером… Переднее колесо погнулось, и это всё из-за твоей грёбанной машины! Так что я выиграла. К тому же, я могу сейчас же позвонить в полицию, в скорую, и мы застрянем здесь надолго. Если ты просто довезёшь меня до школы, то мы потеряем гораздо меньше времени. Смотри, давай поедем там, и оттуда уже сможем разойтись кому куда надо.

Давай, что такого, там никого нет. Так ты по крайней мере сократишь дорогу, а тут всегда чудовищные пробки. Даже моя мама ездит там. Не до конца убеждённый, Алессандро всё же едет по запрещённой дороге. Но, попытавшись обогнать автобус, он понимает, что там стоит дорожный полицейский. Тебе придёт штраф в любом случае, ведь мы только что попали в аварию… И вообще-то ты мне то же самое говорил про мой скутер.

Ты сделала это нарочно, чтобы позже сказать мне это. Но ведь так мы не поладим. Единственное, что нам нужно — постараться не поссориться… И не попасть в аварию снова. Скажи мне правду… Ты ведь отвлёкся, да? Ты вроде как одинокий, и, скорее всего, ты смотрел в тот момент на какую-то красивую девушку….

Я знала, знала, надо было вызвать скорую, дорожную полицию, ты не представляешь, что я могла бы с тобой сделать! Для них их дочь всегда права. Мы почти приехали, езжай здесь направо. Смотри, мой институт в конце улицы…. Ники открывает газету и видит на фото две разбитые машины. Потом читает статью о бум-бум-тачках.

У неё глаза вылезают из орбит. Ники быстро пробегает глазами по статье, ищет имена, вдруг в список попали её друзья. Потом она видит его, Фернандо, который принимал ставки. Позвонишь, и мы решим что-нибудь. Рассеянный мужчина, который сбивает женщин… — она закрывает дверь.

Потом стучит в окошко, и Алессандро опускает стекло. Кстати, меня зовут Ники. А вот его я не смогла хорошенько разглядеть, но издалека — вроде красавчик. Кто это был, твой папа? Ты ведь знаешь моего отца. Что, хочешь знать, кто это был? Ну, это мой новый парень, — говоря это, она обнимает подругу, сдавливает её изо всех сил, а потом они быстро бегут вверх по лестнице. Уже наверху Олли останавливается. Если мы не придём на занятия, то нас арестуют! Ты же его знаешь.

Сейчас он пьёт свой кофе, листает газеты… — она указывает ему на телефон, где одна линия занята, — и звонит своей жене, ревнивец. Он немного ослабляет рубашку на шее, расстёгивает буквально одну пуговицу. Если он откроет дверь и попросит меня отправить ей как обычно, то у тебя есть шанс. Цветы с запиской, они у меня всегда готовы. Я должна была выбрать лучшие из лучших, фразы современных, но не известных поэтов. И некоторые — такие красивые… — она открывает одну карточку.

Непонятно, загадочно, но впечатляет, да? Ладно, — продолжает Сандра, закрывая ящик, — если жена узнает, что это написал не Леонардо, то никогда его не простит. В глубине коридора показывается молодой парень. Светлые волосы зализаны назад, ярко-голубые глаза, на тонких губах прекрасная улыбка. Он выпивает немного воды и улыбается. Недоверчивая, Сандра резко захлопывает ящик. Этот секрет босса — не для всего мира. Потом она напускает на себя вид профессионала. Алессандро смотрит на молодого человека.

Он его уже видел, но не помнит где. Я работал в офисе на одном этаже с офисом Элены. Из старших сотрудников, занимался публикациями. Они оба наблюдают друг за другом. Алессандро закрывает глаза, пытаясь разобраться в ситуации. Что он хочет сказать? Что это за история? Он позвал нас двоих на одно и то же совещание? Он и есть тот новый директор, которого ищет Лео?

Он хочет рассказать мне эту новость именно перед ним? Он смотрит на Сандру, пытаясь что-то понять. Но она, прекрасно понимая, что Алессандро хочет знать, чуть-чуть поворачивает голову и немного покусывает губу, словно говоря: И тут огонёк занятой линии на телефоне гаснет.

Мгновение спустя, Леонардо выходит. Они оба садятся за стол. Марчелло выглядит расслабленным, спокойным, почти высокомерным, он кладёт ногу на ногу. Алессандро, более напряжённый, пытается расположиться поудобнее в этом кресле, которое словно давит на него снизу.

В конце концов, он немного наклоняется, ставит локти на колени и соединяет ладони. Они немного трясутся, он явно нервничает. Марчелло понимает это и улыбается. Потом оглядывается вокруг, растягивая время, словно что-то ищет. И мы ещё не начали работу только потому, что я вам ещё ничего не рассказал.

Итак, мы собрались здесь, потому что именно в этот момент происходит… рождение, — Леонардо садится и вдруг складывает ладони на столе так, будто прячет в руках что-то, что эти двое не могут увидеть. На столе ничего нет. Тогда Леонардо пристально смотрит на Алессандро, который возвращает ему свой раздосадованный взгляд. Однако из одной из поднятых рук Леонардо что-то падает. Марчелло меняется в лице. Всё, что нас интересует.

Эта коробочка карамели станет нашим переломным моментом. Она называется ЛаЛуна, вроде как обычно, только пишется слитно. Это луна, до которой мы должны достать, которую должны покорить. Как первый человек в Вот она, — Леонардо открывает коробку и высыпает конфетки на стол.

Алессандро и Марчелло приближаются и внимательно смотрят на них. Марчелло кладёт одну в рот. Жуёт медленно, грациозно, щурясь, словно дегустирует качественное вино. В рекламе были только руки и больше ничего. Ему заплатили два миллиона долларов только за его руки…. И эксклюзивный двухлетний контракт на рекламу всех их продуктов также и на английском языке, TheMoon.

Это будет шоколад, жевательная резинка, чипсы и даже молоко. Продукты питания, которые выпустит этот небольшой бренд. И у нас есть шанс выиграть четырнадцать миллионов долларов и контракт. И это в том случае, если мы превзойдём другие агентства, которые, как и мы, отправили заявку и получили заказ. По крайней мере, верь как я, заканчивает он про себя, думая о фразе на открытке. Возможно, я не так гениален, как они, конечно, я не неуклюж и не глуп, я сделаю то же самое.

В школе меня прозвали Копикопи. Хорошо, я устраиваю соревнование между Алессандро Белли и Марчелло Санти. Приз — четырнадцать миллионов долларов, двухлетний эксклюзивный контракт на продукцию ЛаЛуна, и для одного из вас — место международного креативного директора, и, конечно, огромное повышение зарплаты… реально огромное.

И вдруг Алессандро всё понимает. Понимает, почему их двоих позвали на это странное совещание. Потом чувствует, что тот, другой, смотрит на него.

Встречается с ним взглядом. Марчелло сощуривает глаза, наслаждаясь происходящим. Алессандро не отводит взгляда, он уверен в себе. Марчелло улыбается ему со спокойствием, фальшиво, победно, хитро. В этот момент у него звонит телефон. Ты приносишь невероятную удачу! Думаю, это моя первая семёрка и единственная, да ещё по физре!

Или упал в обморок? Знаешь, в чём весь абсурд? Нам здесь нельзя пользоваться мобильными. Представь, если прямо сейчас что-то ужасное происходит с моей матерью…. Просто, знаешь, у меня проблема, и никто не может мне помочь. Ники выходит из туалета. Перед ней стоит профессор, который только что поставил ей семёрку. Ники быстро прячет телефон в карман. Ники улыбается и уходит в свой класс.

Едва успела, пока профессор Мартини не перестала впускать. Ники останавливается, включает телефон и ставит его на беззвучный режим. Теперь, всё ещё улыбаясь, входит в аудиторию. А я и не знал, что у тебя есть дочь. Так как то, о чём мы говорили, — наша последняя возможность. Франция и Германия нас уже опередили.

Испания наступает нам на пятки. И если мы не выиграем эти четырнадцать миллионов долларов и контракт, наш головной офис… — Леонардо руками изображает чайку, которая взлетает ввысь, — взлетит, — его руки теперь изображают разбитые крылья, превращаются в кулаки и с силой падают на стол.

И сейчас я точно знаю, что говорю с будущим креативным директором, — он смотрит на этих двоих вызывающе, почти со смехом, этим самым укрепляя неопределённость. Знаю только, что он не уступит испанцам. И сейчас я хочу познакомить вас с вашими личными помощниками.

Я огляделся вокруг в поисках выхода. Здесь было слишком много дверей. Это была центральная часть дома. Нам нужно было уйти отсюда. Мне до смерти хотелось обнять ее, вдохнуть ее запах за ухом. Момент сумасшествия был близок. Так всегда было с нами, когда мы были рядом. Чаще всего мы даже не могли разговаривать. Необходимость прикоснуться друг к другу заслоняла все. Через минуту мы оказались в комнате тетушки, я запер дверь и притянул ее к себе.

В комнате было темно, мой рот касался ее тела. Ее белая хлопковая одежда хрустела и была очень тонкой на ощупь. Я был твердым и безумным в любви, она была влажной и невероятно красивой, наши руки были гончарами, а плоть — глиной.

Снаружи раздались голоса, Физз оказалась на краю кровати, я мог ощутить ее любовь, попробовать на вкус, услышать ее. Моя любовь стремилась к ее любви, я был там, откуда был родом, где хотел жить и умереть. Весь мир сосредоточился в этом прикосновении кожи, весь мир — в этом скольжении двух тел. Вселенная была влажной и твердой, вселенная была очагом и источником движения, вселенная скользила и извергалась.

Мир заканчивался, заканчивался и закончился. Когда мы снова обрели способность понимать, то услышали, что в гостиной кто-то зовет Физз. Прошло всего несколько минут. Я выпрыгнул и приземлился на клумбу маленьких красных роз.

Уверенным шагом, не оглядываясь назад, я направился к воротам. По дороге я встретил толстого инженера по водным коммуникациям и его толстую жену, с трудом поднимавшихся по склону холма. Они несли корзины, полные овощей, стебли которых свисали наружу. Они не заметили меня, когда я пронесся вниз к дороге, подгоняемый глубоким ощущением счастья.

Прошел почти час, но никаких признаков автобуса из Бховали не было. Дождь усилился, и зонтик служил теперь плохой защитой от него. Наши брюки промокли до колена, рукава на рубашках тоже были мокрыми. Автобусы опаздывали, потому что это был воскресный вечер; возможно, задержка была связана и с нескончаемым ливнем. Конечно, мы не боялись пропустить ночной поезд до Дели, потому что он покидал Катгодам в девять вечера.

Несмотря на преждевременный сумрак из-за густой завесы дождя, было всего шесть. Физз настояла на том, чтобы выйти заранее. Не было электричества — оно всегда пропадает в первые минуты непогоды, и дом выглядел темным силуэтом вдоль дороги. Ствол Тришула, нашего огромного кедра, возвышающегося над всем, казался еще темнее, чем всегда.

Долина Бхумиадхар у наших ног была зловещей, и звуки падающего дождя усиливали это впечатление; казалось, какие-то огромные доисторические животные ходят по ее лесным тропам. Пока дождь поливал горы, странным образом успокаивая, среди склонов и зелени воцарилась атмосфера невозмутимого спокойствия и глубокого молчания.

За все это время мы не обменялись и словом. Я хотел сказать что-нибудь, что-нибудь примирительное, что-нибудь банальное, но мне не приходило на ум ни слова. Дело в том, что моя голова, которая так долго кружилась из-за беспорядочных мыслей и чувств, что не могла выдать связную речь, кроме всего прочего, замерзла. На лице Физз была написана решительность. Прекрасный подбородок, прямой нос, широкий превосходный рот, кожа все еще гладкая, как стекло.

По ее глазам можно было прочитать целую историю. Они покраснели и распухли от бессонницы и чрезмерных слез. В этом и заключалась ирония: И теперь он лил с предыдущего вечера, взводы дождя маршировали с шумом по железным крышам и стреляли в окна без стекол.

И она рыдала все это время. Прошло шесть месяцев с того утра, когда я проснулся в нашей комнате, выходящей на долину Джеоликоте, и не почувствовал желания. Прошло шесть месяцев с тех пор, как я стоял, глядя на долину, пресыщенный и испуганный прошедшей ночью, боясь за наше будущее. Эти шесть месяцев прошли очень плохо. Мы установили между собой дистанцию — то, что раньше нам казалось невозможным.

В нашей личной мифологии после каждой такой ссоры мы были похожи на удобную расстегнутую куртку, которую мы случайно задели и наполовину расстегнули; в особенно ужасные дни молния открывалась полностью. Но нас всегда удерживала застежка внизу, и требовалась всего одна минута, чтобы застегнуть молнию обратно.

Чтобы стало тепло и хорошо. Но за последние шесть месяцев мы не просто расстегнули куртку наших отношений — мы взяли ножницы и разрезали ее на две отдельные части. Каждый день я обнаруживал, что становлюсь другим человеком; с каждым днем мое обоняние все больше изменило мне. Пятнадцать лет запахи ее тела вселяли в меня жизнь. Запах ее кожи заставлял меня бросать все, что бы я ни делал. Читал, работал, смотрел телевизор, разговаривал по телефону. Но когда мы вернулись с гор тем утром шесть месяцев назад, мои ноздри начали терять чувствительность.

Я пытался почувствовать запах ее кожи за ушами, в колючей подмышке, во влажной ложбинке ее груди, в углублении пупка, в выпуклости ее живота, во впадине между ног, в темном ущелье ее бедер, под коленями, между пальцами. Я пытался учуять ее запах везде, но мне не удалось. И дело было не только в моих ноздрях. Казалось, выключились все мои чувства. Прикосновение к ее плоти, любой части ее тела, не могло повергнуть меня в безумие. Были случаи, когда я был на грани, посасывая ее икры.

Но теперь у ее кожи не было вкуса. Словно я жевал жвачку много часов, и она потеряла свой вкус. Мои глаза тоже подводили меня. Всю жизнь, утром и ночью, наблюдать за ее изменениями было моим любимым занятием. Простой взгляд на ее обнаженную грудь или бедро мог возбудить меня.

Но теперь я погрузился с головой в дневники, пока она снимала одежду в спальне, вынимала колготки из джинсов, нюхая их, прежде чем бросить в корзину для белья.

Не то чтобы мы немедленно прекратили заниматься любовью. Словно качели, которые продолжали двигаться, после того как последний ребенок покинул их, я продолжал тянуться к ней по инерции. Но это было совокупление без страсти. Рука, рот, что-то вроде старого вход-выход. Мы не падали с вершин. На самом деле, нам не удавалось на них даже забираться. Через несколько недель Физз начала беспокоиться.

Вскоре она обнаружила, что берет инициативу в свои руки, а я просто иду у нее на поводу. Мы играли в эти игры в прошлом, сменяя друг друга в активной роли, но это было другое.

Я никогда не мог сохранять спокойствие, когда она путешествовала своим ртом по мне. Теперь она должна была приложить усилие, чтобы возбудить меня. Наконец, однажды ночью Физз упала на спину в изнеможении, а я лежал, прислонившись к спинке кровати и наблюдая за ее усилиями.

В свете лампы ее влажный рот блестел, но меня зацепили ее глаза. В них было смущение и обида. Все будет в порядке. Я не думаю, что она спала той ночью. Мое постоянное влечение к ней было одним из краеугольных камней нашей жизни.

Это держало для нее все остальное — ее работу, ее дружбу, ее отношения с семьей. Когда что-нибудь раздражало ее или у нее что-нибудь не получалось, она могла вернуться в безопасный кокон моего нескончаемого желания. Я знал о своей острой необходимости придавать ей силы. Я не думаю, что она спала той ночью, но я спал. Я становился опасно равнодушным. Я чувствовал все меньше страсти, меня все меньше волновало, что я разозлил ее. Я был слишком занят борьбой со странными демонами, которые кружились у меня в голове.

Я хотел поехать и не хотел. И испытал облегчение оттого, что она приняла решение. Мы выехали до рассвета субботним утром, в дороге мы почти не разговаривали, в машине играли радостные песни Шамми Капура. Я не могу сказать, какие мысли терзали ее; по правде говоря, я почти не думал о ней и нас. Я полностью сосредоточился на том, что ждет нас на вершине холма.

Поездка была настоящим несчастьем. Мы не могли найти потерянный ключ к нашим телам, и, кроме того, нам казалось, что мы потеряли возможность разговаривать. Физз делала много попыток, рассказывала новые истории о вещах, которые мы любили: Я пытался отвечать, но мои мысли были далеко. В субботнюю ночь это случилось снова — с невероятной силой, и, когда я проснулся в воскресенье утром, я отдалился от нее еще больше.

После завтрака в загоне для коз мы в конце концов стали яростно кричать друг на друга, споря о качестве дерева, используемого для дверей. Молодая сосна, которая уже начала коробиться. Я обвинил Физз в том, что она не выяснила это заранее, она сказала, что я ленивый волосатый осел. Я назвал ее надменной; она ответила, что я худший из эгоцентричных придир. Плотники в смущении удалились на обед раньше времени, чтобы не слышать нас. Было слышно только, как Ракшас распевал свои гимны, работая рядом с водопроводом.

Вместо утра понедельника, мы вернулись в Дели к вечеру воскресенья. Все было так же, и неизвестно было, какие обломки принесет крушение еще одной ночи. Мы возвращались еще более молчаливые, чем по дороге туда, теперь играли плаксивые песни Рафи.

Мы приехали в Дели поздно ночью, обсудив опасных водителей, ненадежные дороги и визгливые грузовики и автобусы. Один или два раза меня охватывало желание отпустить руль и въехать с удовольствием в пару ревущих фар. Тогда все окончилось бы достойно, без тех заносов, которые нам суждено было преодолеть.

После этой поездки ситуация ухудшилась. Она вернулась вечером со своих интервью, а я растянулся на старой софе в нашем маленьком кабинете, погрузившись в дневник, пытаясь разобрать строчки, сделать записи. Физз вошла на кухню, вскипятила чай для нас, оставила мою чашку на столе и вышла со своей на террасу, чтобы проверить растения.

Конечно, она не могла спрашивать о моей работе. Ей всегда приходилось ждать, когда я сам об этом заговорю. Это было старое неизменное правило игры. И было неподходящее время, чтобы его нарушать: Физз знала, что я больше не работаю. Однажды утром, выходя из ванной, я заметил, что она осматривает мой стол в поисках новых трудов.

Я ничего не сказал. Это не имело значения. Я ничего не чувствовал. Раньше это привело бы меня в ярость. Дни еще были терпимыми, но ночи и вечера стали трудными. Мы пытались проводить вечера дома — брали фильм или приглашали друзей на обед. Мы оба много пили. Чаще всего она выпивала три-четыре стакана виски, а я пропускал пять-шесть.

Разговоры были поверхностными; мы буквально обсуждали, как чистим зубы и теряли одежду. Вряд ли я бы смог поддерживать серьезную беседу или, что еще хуже, отвечать на вопросы. Так всегда было, когда я пытался над чем-то работать — я ждал, пока все систематизируется и уляжется в моей голове, прежде чем начать обсуждать это с ней. Тогда я сообщал ей информацию, чтобы окончательно настроить механизм. Но в этот раз это была отчужденность чистой воды.

Едва ли она представляла, что творится в моей голове. Физз старалась изо всех сил. После нескольких нападений и дурного настроения, отступлений и злости все это ни к чему не привело: Пытаться наладить связь со мной, пытаться рассмешить меня, пытаться соблазнить меня, пытаться понять, что на самом деле происходит.

Но если я сам этого не знал, откуда же ей было знать? Ее попытки только осложнили ситуацию. Ее безумие, ее неприкрытое желание, потому что впервые в жизни я почувствовал к ней отвращение. После того как она оставила меня в покое на несколько месяцев, ожидая, что я приползу обратно обычно это происходило через несколько дней , ее решительность начала таять.

Я, конечно, был благодарен, что меня оставили в покое. Я слышал, как она передвигается по дому. Готовит, убирает, моет ванну, протирает пол, поливает растения, слушает музыку шестидесятых. Чаще всего Физз включала телевизор, и до меня доносился притворно серьезный тон дикторов, передающих новости. Когда темы разговоров в нашей жизни иссякали, она стала любителем послушать новости.

Казалось, что она наполняет внезапно образовавшуюся в ее жизни пустоту бесконечным мусором вселенной. Канал новостей был странным способом почувствовать себя в центре современной жизни. В Пуерто-Рико было землетрясение, и это наполняло ее жизнь смыслом.

Какой-то сумасшедший в Америке застрелил детей в Техасе, и эта новость позволяла почувствовать ситуацию изнутри. Какие-то мрачные политики оскорбляли друг друга перед камерой, а зрителю было интересно. Притворная настойчивость голоса диктора, передающего новости, сильно раздражала меня. И Физз использовала новости как колчан стрел, стараясь пробить мою броню.

В целом мире не было такой стрелы, которая могла бы пронзить мой панцирь. Порой, когда я выходил на террасу, чтобы подышать свежим воздухом, я проходил мимо нее, свернувшейся на своем любимом месте в гостиной. Она слушала музыку или безучастно смотрела вдаль, и что-то в этом цепляло меня.

И тогда она смотрела на меня печальным взглядом, момент проходил, и я продолжал свой путь. Когда она впадала в отчаяние, то рылась в поисках старых ключей, надеясь открыть дверь одним из них. Она вытащила книги и сложила их со своей стороны кровати. Она взяла в прокате фильмы; когда я проходил через комнату, она смотрела их на видеоплеере: Она оставляла дверь в ванную приоткрытой, чтобы я мог слышать, как моча стекает в унитаз.

Я был бы несправедлив к себе, если бы сказал, что не пытался. Я пытался, хотя и не постоянно. Но желание — это любопытная штука. Если его нет, то его нет, и ты ничем не можешь вызвать его. Ситуация становится только хуже; как я обнаружил, когда желание начинает пропадать, оно, как перевернутый корабль, идет ко дну с большим грузом.

В нашем случае оно потянуло за собой ко дну разговоры, смех, участие, беспокойство, мечты и почти — самую важную вещь, самую важную вещь — почти любовь тоже. Вскоре мое тонущее желание утянуло с собой на дно моря все, и только любовь осталась, словно рука погибающего человека, который цепляется за жизнь, опасно балансируя между жизнью и смертью.

Кроме того, она пыталась воспользоваться моментом и открыть тему. Она делала это с суровым и нежным лицом; она делала это, когда я бездельничал на террасе и был погружен в работу; первым делом утром и последним ночью.

Все это время я пытался спасти цепляющуюся за жизнь руку любви, чтобы она не исчезла. Я чувствовал, что если она затонет, то на широкой поверхности бурного моря не останется указателя, где покоится наша великая любовь.

Цепляющаяся за жизнь рука любви была знаком, буйком, который поддерживал в нас надежду, что однажды мы сможем спасти затонувший корабль. Если она затонет, то координаты будут потеряны, и мы даже не будем знать, где ее искать.

Даже в моем странном положении этот образ нашего горя заставил мое сердце страдать. За все это время из-за своей огромной веры в себя и нас она не обратилась ни к кому за помощью. Ни к друзьям, ни к семье. Потому что она очень долго думала, что это пройдет, но затем, через много недель, когда ситуация обострилась, до нее начала доходить страшная правда.

К тому времени она использовала весь арсенал уловок: Странно, что меня даже не беспокоило то, что происходит. Я знал, что это ужасно, но не думаю, что я понимал, к чему это приведет. С глупой невозмутимостью, которая была свойственна мне всю жизнь, я волновался только из-за одного.

Возможно, подсознательно я предполагал, что она оставит меня одного, изменит жизнь вокруг меня и моих новых проблем. Но большую часть времени я не думал о ней и о том, что с ней происходит, так я был сосредоточен на моей навязчивой идее.

Тогда однажды ночью она не вернулась домой. Я работал в кабинете, читал дневники, делал записи и заснул на софе — она была удобней кровати, потому что была сломана и на ней можно было вытянуться. Когда на следующее утро Физз пришла в кабинет, я ничего не сказал. Я даже не знал, что ее не было дома. Она не выходила из комнаты целый день. Физз закрылась в спальне и плакала. Сквозь тонкие кирпичные стены нашего барсати, расположенного на втором этаже, ее рыдания эхом разносились по всему дому.

Я пытался успокоить ее пару раз, но чисто формально. Сделав эти формальные попытки, я вернулся в кабинет. Только выйдя на кухню, чтобы приготовить себе обед, я услышал их снова. Если тестовая система совершает ошибки, то на кой Офигевшая от такого халтурно-кощунственного подхода к столь важному для имиджа пилотов Евангелиона делу, Сорью поперхнулась, икнула и, идеально выполнив команду "кругом, марш!

Данная поспешная эвакуация позволила нам в кои-то веки спокойно завершить все приготовления. Хотя, на счёт спокойно, это я конечно чуточку неправ - периодически нам приходилось прерывать свою деятельность по причине непреодолимых приступов неудержимого хохота, вызванного воспоминаниями о действиях одной энергичной рыжей красавицы. Аска же весь оставшийся вечер проходила с перекошенной физиономией, непрерывно бурча по немецки разного рода комплименты в адрес окружающих её сослуживцев и одноклассников.

Впрочем, все положительные последствия произошедшего мне стали ясны на следующее утро. Начало фестиваля вопреки ожиданиям, не принесло отчаянья и уныния - каждый раз бросая взгляд на томно-скучающее лицо Лэнгли, нам всем приходилось начинать отчаянную борьбу со свирепым зверьком хохотунчиком. Но, чего я не ожидал, так это такого бурного ажиотажа, который вызвал наш кружок.

Кабинет, отведённый нашему кружку был забит народом с начала и до конца. Посетители были самых разных возрастов - от только пошедших в школу пострелят, до солидных отцов семейств, словом - от мала до велика. Мда, зато сколько материала для Рицко и её команды! Конкурсы романов на Author. Женские Истории на Прода Ман. Что делать, если ты - попаданец во вселенной Евангелиона? Да ещё в теле главного героя. И всё оказывается всерьёз, по настоящему. Вот они, перед тобой - настоящие, живые, во плоти Попытаться выжить, изменяя ход событий и поступки оживших вокруг тебя персонажей.

Конечно, сюжет аниме тебе известен. Ты старше того, в чьём теле оказался, ты опытнее и умнее, ты знаешь, кто есть кто, ты знаешь, с какими ангелами придётся сражаться, в какой очерёдности они будут нападать Сакиил, Самсиил, Рамиил, Гагииил Да, есть отличия, и, порой значительные. И победы даются куда тяжелей, чем персонажам сериала. И врагами оказываются не только монстры-пришельцы, но и обычные люди.

И боль, кровь, страдания, смерть вокруг самые, что ни на есть настоящие. Ты начинаешь жить новой жизнью, такой же реальной, как и прежняя. Вот, к примеру, весьма характерный лимерик:. Гражданка одна из России Влезала, куда не просили: Из хаты с огнем, Из стойла с конем Пинками ее выносили. Не лезь, то есть, пока не позовут не призовут? Извините, дяденька, мы не нарочно….

И никто не скажет наверняка, сколько времени уйдет на то, чтобы в женском сознании сила и самодостаточность зазвучали и окрасились иначе, стали восприниматься как радостные, творческие, рожденные не для бараков и оборонных заводов — и не связанные с катастрофами, с прямым или символическим убийством мужчин.

Наблюдения сегодняшней жизни к оптимистическому прогнозу не склоняют…. Сегодня она, возможно, даже острее, чем десять—двенадцать лет назад. Как ни парадоксально, слом привычного уклада только заострил — порой до карикатуры — основные черты патриархатной культуры: Телевизионная картинка заседания какой-нибудь Думы визуально та же, что и картинка двадцатилетней давности: Разница в том, что сами пиджаки скроены получше.

А их носители шевелятся пошустрее, а то и вовсе дерутся. Тузят друг друга, могут и коллегу-депутата, уважаемую даму, за волосы оттаскать. И дело не в том, что отдельно взятый крупным планом психопат распускает руки, а в том, что он есть символическое выражение российской новой нормы.

Да, ему сделают замечание с предупреждением: Потому что все действующие лица знают, что назавтра у соответствующего здания не будет стоять трехтысячная толпа разгневанных женщин с гнилыми помидорами.

А будут, как и каждый день, стоять опереточного вида путаны под бдительным присмотром сутенеров на хороших машинах и дружественной милиции. И независимым средствам массовой информации освещать тут будет решительно нечего — ничего нового, все и так все знают. Но чего еще можно ожидать от общества, десятилетиями работавшего на войну и покорение — ах, какой глагол! Расскажу всего один из коллекции профессиональных сюжетов новейших времен.

Геннадий, один из пяти мужчин, участников большой учебной группы в большом городе N. Гена из бывших военных, потом получил педагогическое образование и работает заместителем директора по воспитательной части — или как это сейчас называется — в элитарной школе. Что называется, интересный мужчина: Вполне незаурядный путь, хорошая реализация своих данных, популярность. Мне нравится работать с этими ребятами, видеть результат.

У меня есть будущее — кое-какие предложения все время поступают, причем ставки растут. Уходили из армии почти одновременно. Кто куда — большинство в бизнес. И вот они… не знаю, как сказать, чувствую только… не уважают. Нет, они звонят, когда надо детей пристроить или, там, вразумить… Но один прямо сказал: Смотри, говорит, наши все — серьезные люди, ты один не при делах…. Это что, дело для настоящего мужика? У тебя же башка варит, внешность представительская, языки… Нет, ну я, конечно, понима-аю, мамы всякие нужны, мамы всякие важны… Но ты не прав.

И снова обмен ролями, и Гена отвечает другу юности Жоре… Правильными словами отвечает, но страшно собой недоволен. Потому что оправдывается, потому что получил упрек в недостатке мужского начала, а как на него ответишь?

Автомат Калашникова из-под стола покажешь? Наша дальнейшая работа с Геной — это тоже другая история. А чувство, допущенное в сознание, — это уже шанс его прожить и перерасти. Так, по крайней мере, считают психологи и психотерапевты. Студенты факультетов психологического консультирования и психотерапии — это на самом деле студентки.

Покупатели книг по популярной и даже узкопрофессиональной психологии — это на самом деле покупательницы. Клиенты психотерапевтов обоего пола — в большинстве своем клиентки. Каковы же участницы женских групп — те, кому не жаль пожертвовать выходным днем, потратить силы и деньги на участие в тренинге — при том, что нет ни особой моды на такого рода занятия, ни пролезающей во все щели рекламы?

На мой взгляд, — конечно, пристрастный, я же их люблю и уважаю, — они совершенно замечательные. Умные, красивые и… счастливые. Они поразительно трезвы и реалистичны: Что я надеюсь здесь получить, это новый взгляд и, может быть, энергию первого шага. Это довольно типичное высказывание. В их историях может быть очень много боли. И, на мой взгляд, это совершенно не исключает счастья. Но уж жертвами, бедняжками этих женщин никак не назовешь.

При любых своих обстоятельствах они склонны сами делать свою жизнь — иногда получается лучше, иногда хуже, — и многие уже не однажды ее меняли. Собственно, их появление на группе — это один из способов заниматься собой. Возраст, как уже сказано, разный. Одна из тем, часто возникающих на группе, — это как раз жизненные циклы, женская жизнь во времени. Мы встречались и с многодетными мамами, и с женщинами, решившими сначала заниматься карьерой, и с успевающими и то, и другое. Иногда, если позволяет время, в самом конце группы я предлагаю назвать свое занятие там, во внешнем мире.

Разная, что всегда интересно и здорово. Единственное, что могу сказать наверняка, — это что на группу приходят удобно одетыми, хотя никто об этом специально не предупреждает. Мне который год не дает покоя идея тренинга, посвященного различиям в языке и мышлении мужчин и женщин. Пару раз мы попробовали его заявить и столкнулись с еще одной стороной того, о чем я рассказала в этой главе.

Звонят и записываются женщины. И пока это так, для меня есть смысл в ведении женских групп про то, как понять себя. И тут, пожалуй, самое время рассказать о том, как мы работаем — что у нас на самом деле происходит и чем оно отличается от семинара, посиделок, дамского клуба или собрания.

Женские группы по традиции велись преимущественно как разговорные — участницы сидят в кругу и говорят, а ведущая может с разной степенью определенности влиять на ход этой дискуссии. Нашу работу мы построили на основе психодрамы, хотя на занятиях даже слово это не упоминается — только если возникают вопросы. Буквальный русский перевод с греческого звучал бы примерно так, и тоже хорошего мало. А на самом деле суть этого весьма почтенного и старого метода групповой работы такова: Без этого некоторые дальнейшие фрагменты будут не совсем понятны.

Это особенно важно, если сильные чувства в реальности не были выражены, остались под спудом. Если мы на минутку задумаемся об этом, то поймем: Мы не можем исправить прошлое как последовательность событий, как факты: Психодрама не только умеет прояснять, освещать ярким светом осознавания и понимания, но и дает возможность завершить незаконченное, оплакать утраты, досказать невысказанное.

Есть у нее и другие возможности: Вытащив их наружу, придав им материальную форму и разыгрывая — то есть действуя, а не говоря, — можно многое узнать о себе и о своем мире. А уж если действия окажется недостаточно, можно и поговорить, только не о них, а непосредственно с ними.

Например, можно спросить у страха, откуда он взялся в свое время, — и он ответит. Ну, например, если уж речь зашла о страхе — а с этим чувством и вправду часто приходится работать, и не только на женских группах, — то это может выглядеть так.

А Вера становится тобой, Тамарой. Они меняются ролями — стало быть, и местами. Ведущая обращается к Тамаре в роли Страха. Страх, что ты делаешь с этой женщиной? Тамара, конечно, прекрасно знает, что именно делает с ней ее родной Страх, и ей не составляет труда это показать. Я вытягиваю из тебя все силы, делаю твои руки хлипкими, ноги — ватными, запускаю холодный комок тебе в живот.

Каждому живому человеку знакомо переживание сильного страха, но в реальности оно у нас внутри, а психодраматический Страх снаружи. Тамара становится самой собой, а Вера в точности воспроизводит сказанное и показанное.

Сотни раз я видела, — а во времена своего психодраматического обучения и испытывала на себе, — как после нескольких минут в роли какого-нибудь совершенно гадостного чувства человек уже чувствует себя лучше. Это активная, хотя и противная роль, а после обмена ролями человек вроде бы и становится жертвой своего Страха, но не по-настоящему, чувствует себя по-другому. К тому же Страх обретает форму, воплощается исполнителем-помощником, поэтому с ним можно и побороться, и поговорить.

На этот вопрос ответ есть только у самой Тамары, поэтому следует обмен ролями — Вера в роли Тамары повторяет вопрос, Тамара в роли Страха отвечает:. Я напоминаю тебе, как ты можешь быть бессильна и беспомощна, чтобы ты снова не попала в беду.

Разумеется, если сама решит, что ей это сейчас необходимо. Мы можем в буквальном смысле слова прощаться с периодом жизни или с приятной, но отжившей свое иллюзией, а можем исследовать область еще не известного, заглядывать в будущее.

Можем попытаться понять собственное сновидение или фантазию, привычку или неожиданный для себя самих поступок. Во всем этом разнообразии возможностей одно остается неизменным: Исключение составляют те сюжеты, которые изначально являются не личными: Действие, игра создают особую атмосферу спонтанности и совместного творчества, в которой можно рискнуть и подумать, почувствовать или повести себя новым, для себя самой неожиданным образом.

Представляете, что может рассказать дверь в женской консультации или ваша детская шубка из цигейки, не говоря уже о старой фотографии или только что начатом еженедельнике?

А в последнее время вовсю заговорили персональные компьютеры и автомобили. Героиня — вернее, тема, заявленная ею, — выбирается самой группой. Я всегда внимательно слушаю, какие темы и в каком порядке выбирает группа.

В начале каждой индивидуальной работы мы всегда договариваемся о ее направлении и о цели: Понятно, что иногда приходится поторговаться: Бывает, что на занятия приходят женщины, толком не знающие, с чем и почему им имело бы смысл работать — и что? Меня не пугает отсутствие готовых формулировок — они, кстати, часто бывают неточными, заимствованными из популярной литературы или разговоров с подругами. А уж сориентироваться и назвать словами — это не вопрос: На одну длительную — то есть раз в неделю в течение нескольких месяцев — женскую группу ходила совсем молодая девушка, страдавшая ужасной застенчивостью.

В первый раз ее вообще привела мама — как вы догадываетесь, сверхактивная и речистая. Почему-то у таких мам дочери сплошь и рядом тихие, словно с рождения прибитые бешеной активностью и постоянным вмешательством во все свои дела. И ездила девчонка откуда-то издалека, приезжала усталая и бледненькая, и на мой вопрос: Правда, в работах других участниц подыгрывала, а в шеринге — прошу прощения, в разговоре о чувствах — порой говорила очень тонкие и глубокие вещи.

Группа обращалась с ней бережно, с симпатией и на равных: К чему я рассказываю эту историю? А вот к чему: Что она впервые сдавала экзамены в техникуме без паники, что для нее раскрылся мир взрослых женщин, которые, оказывается, тоже люди со своими переживаниями и слабостями! И что особенно она благодарна группе за то, что ее принимали такой, какая она есть. Монолог такого объема мы слышали от нее впервые — это раз.

Она действительно была важной, незаменимой частью той нашей группы, своим присутствием и своей жизнью научила нас чему-то очень важному — это два. И наконец, сейчас история Ирочки напоминает о том, что для работающей группы важно уважение к своеобразию, к уникальности того способа выражать себя, который сложился у любой из ее участниц.

Обмен ролями позволяет ввести новое действующее лицо, его или ее голосом и глазами задать ситуацию, а заодно, может быть, и увидеть ее по-новому. Дублирование очень помогает думать и чувствовать — особенно когда чувства и мысли неясны, противоречивы. Может быть, здесь дело в детских воспоминаниях? Для ребенка ведь естественно одушевлять все вокруг, говорить за куклу или машинку, подражать действиям героев фильмов….

Действие вовлекает больше, чем разговоры, да и правды в нем больше — той личной, субъективной правды, которую героини отправляются искать. Еще одна важная деталь: Это очень важная часть наших дел в группе: Что бы мы ни испытывали, глядя на чью-то работу и сопереживая ей, это чувство возникло не впервые, а сейчас мы сердимся, не можем унять слезы или трясемся от страха не по причине работы героини, а только лишь по поводу ее.

Причины слез, гнева или дрожи коренятся в собственной жизни, опыте каждой участницы, а работа героини только открывает дверцу к ним, позволяет им выйти на поверхность.

Непросто, но совершенно необходимо: И конечно, всплыла ситуация, которую я много лет как бы не помню. Она тоже связана с физическим унижением. Чаще всего просто благодарят за поддержку, обязательно выводят из ролей всех вспомогательных лиц и предметы, которые имели какую-то символическую нагрузку: Есть еще четвертое правило: Искушение немедленно поменять в своей жизни все или схватить телефонную трубку и начать не то мириться, не то ругаться, не то резать правду-матку — велико.

Поддаваться ему — не следует. Тогда-то и рождаются новые мысли, возникают чувства, связываются между собой воспоминания и обрывки кем-то сказанных фраз, снятся новые сны. На это нужно время. Группа и ведущая — только катализаторы; каждая из нас возвращается в свою реальную жизнь, где нам и дальше жить; все изменения и прозрения должны быть с этой жизнью увязаны.

На это тоже нужно время. Дальше все равно приходится принимать свои решения и продолжать свой путь. Но что это мы все о мрачном и серьезном: Лоб же, понятное дело, должен быть гладким, если же его вообще многовато, лучше прикрыть избыток челкой. Так советуют стилисты, а им виднее. Скажем спасибо за заботу и заглянем в обычную женскую группу в одну из суббот.

Обычно первый наш шаг мало напоминает знакомство в традиционном смысле слова — этот ритуал сильно подпорчен многократным повторением в официальных или светских ситуациях. Как правило, в начале такой разминки я предлагаю разбиться на пары по какому-нибудь странному и неожиданному признаку. Например, объединиться с той, которая кажется самой непохожей внешне. Понятно, что сходство и различие — дело сугубо субъективное: Разговоры у нас идут короткие — обычно две минуты говорит одна, две минуты другая, а потом пара распадается и на новую тему уже можно поговорить с новой собеседницей.

Темы для этих двухминутных разговоров не очень обязывают, хотя каждую при желании можно было бы развернуть в многочасовую групповую работу. Что обычно говорят маленькой женщине с припевом: А уж после разминки, когда хотя бы половина группы больше не кажется чужой, обрела голоса и лица, мы садимся в круг и говорим о том, с чем каждая из присутствующих хотела бы поработать в этот день, что ее привело к нам.

И вот однажды почти в начале группы мы слушали, кто с чем пришел — как обычно. Были страхи, надежды, поиск ресурса, изменение приоритетов — все, что важно. А одна веселая дама — назовем ее Натальей — говорит:. А то смех разбирает, что там у них считают проблемой! Прямо королевство кривых зеркал какое-то! Вот коротенькая игра-импровизация на тему женских журналов и стала таким лирическим — нет, скорее комическим — отступлением.

Прежде чем начать настоящие, серьезные и личные, истории, мы совершили маленькую экскурсию в мир глянца и кукольных представлений о том, что же такое женские проблемы. Итак, мы обозначили место — что-то вроде сцены в комнате, — и ведущая то есть я предложила всем желающим стать Колонкой, Статьей или Фотографией. Получился этакий живой макет журнала. Ну конечно, гей — это та-ак сти-льно. Смотрите, вот я какой хорошенький, просто прелесть, so cute!

Так, о чем я? Наступает лето, пора обновить гардероб. Все, что у вас есть, никуда не годится. Это уже не носят, милые. Смотрите, что вам нужно, и немедленно: К счастью, его веду не я. Я люблю, чтобы видно было вещь, а женщина внутри — это лишнее. Как, вы еще не знаете самой крутой диеты? Записывайте, это ваш последний шанс прилично выглядеть на пляже.

Будете как я — плоский живот, никакого целлюлита, пальчики оближешь! За и против… против и за… Это непростое решение. Лежа на спине, Оксана рассматривает высоко задранную ногу. Можно ли рассказывать мужчине об этом самом… ну, о своем предыдущем сексуальном опыте?

Если нет, то что делать, если он настаивает? Если настаивает, дорогая Елена, то можно — но без подробностей. Ваш друг может подумать, что Вы его сравниваете с другими… друзьями. Мужчины, Леночка, этого не любят. Если Вам дорог этот… друг, дайте ему понять, что Он — несравненный во всех отношениях. Это они обычно глотают не жуя. Выучите наизусть, пусть это станет вашей второй натурой. Побольше разнообразия, удивляйте его каждый раз.

Только нужно знать меру: Этого они, конечно же, не любят. Пишите нам — мы откроем вам все их секреты! Вот рецептик по-тря-сающего десерта. Все такое взбитое-взбитое, сверху ягодки-ягодки, и почти никаких калорий. Вот какая картиночка хорошенькая! Все гости просто обзавидуются! Так им и надо, раз колоночку не читали! Затертое полотенце — ваш позор и дополнительный расход стирального порошка. Кафель надо чистить сверху вниз.

Пакеты от крупы разрезаем ножницами: Сто пакетов — сто грамм экономии. Кафель сверху вниз почистила? А теперь ответь на мои вопросы! В столбик складывать умеешь? Запиши ответ — консультация нашего сексолога на странице сорок. Тяжело дыша, убрал одну руку со ствола и сунул ее в карман джинсов.

Он был обут в белые с голубыми молниями по бокам кроссовки с болтающимися шнурками. Молча смотрели ему в лицо, словно видели впервые. Кто это здесь с направленным на них пистолетом? Сколько раз в классе и в коридоре они проходили мимо Майкла Патрика и никогда даже не взглянули на него? Ненависть, живая и осязаемая, притаилась, поджидая.

Уродливая и зловещая, как черная дыра, которая поглощает все на своем пути. На этот раз они даже не вздрогнули. В зеркале у них за спиной — немного бесстрастного бессмертия и равнодушной бесконечности — как ни в чем не бывало продолжали в полной безопасности жить их отражения. Ткнул пистолет им в лицо так, чтобы они ощутили его запах — запах серы и масла. Темноволосая девушка откашлялась и проговорила отчетливо и ясно, словно готовилась к этому годами:.

Майкл Патрик согласно кивнул в ответ и засмеялся. Теперь он не спешил. Блондинка увидела свое отражение в зеркале за его спиной, заново ощутила рядом тепло подружки, влажное живое тепло.

Слегка отодвинулась от нее. Опустила глаза к полу. Подруга дышала уже совсем спокойно. На сером линолеуме отчетливо виднелись царапины и странные золотые точки, словно кто-то каблуками втаптывал в пол драгоценности. И никого, кроме них троих. И никого, и ничего за ее пределами, по крайней мере, так казалось. Ни флага, хлопающего снаружи на ветру на верхушке флагштока. Ни вспыхивающей на солнце стойки для велосипеда. Ни оранжевых двойных дверей, открытых или закрытых.

Ни стеклянного стеллажа в зале с наградами и кубками. Ни самого спортивного зала, пахнущего резиной и матами. Ни директорского кабинета с письменным столом, заваленным фотографиями смущенно улыбающихся детей и их мамаш, таких разных и все-таки чем-то неуловимо похожих, молодых и красивых или среднего возраста и полноватых, что уставились прямо в объектив. Ни венецианских жалюзи, отбрасывающих полосатую тень на его лицо. Ни учеников, подпирающих кирпичные стены и наблюдающих за происходящими вокруг событиями.

Ни урчащих автоматов в столовой, ни пожилой женщины, которая стоит за холодным стеклом в кафе, разрезая желатиновые пластины на изумрудные квадратики и раскладывая их на маленькие белые тарелки. Никто не услышит того, что она скажет, произнесет она это вслух или нет. Она могла бы просто закрыть глаза и никогда больше не говорить ни слова.

Или втянуть в себя весь воздух из комнаты — каждую пылинку, каждый атом — и спрятать его там, внутри…. Она уже была готова к этому, резко вдохнула, и серебряные браслеты на руке издали резкий, жутковатый в тишине звук. Рука подруги соскользнула с ее запястья, дрожащего и потного… Эти серебряные браслеты она прошлым летом купила в бутике и сегодня утром, то есть миллион лет назад, надела на свою тонкую и слабую руку.

Теперь, когда браслеты никто не придерживал, они непрерывно позвякивали, как дешевые колокольчики на дверях магазинов. Или маленькие колокольчики на ошейнике кошки. Или медные колокольчики у стойки администратора. Позвоните в колокольчик, если нужна помощь. Они словно колокола Армии спасения… Запах бензина в бакалейной лавке, пригоршня медяков, брошенная в корзинку нищего, ее собственное дыхание на морозном воздухе.

А помимо отдаленного звука всех колокольчиков, которые она когда-либо слышала и любила слушать, девушка вдруг ощутила биение собственного сердца, тяжело колотящегося внутри, с силой толкающего кровь через все тело. Она любила слышать свое сердце. У нее слегка кривоватые зубы, но это ее только украшает. Просто она улыбается с закрытым ртом, что делает ее чуть загадочной.

Если бы только можно было, она бы всю оставшуюся жизнь улыбалась так радостно и загадочно. Но Майкл Патрик поднес пистолет к ее уху, коснулся им виска. Ужасная синеватая чернота оружия словно что-то интимно шептала ей…. Опять вернулся июнь, а с ним вместе пришли прелесть и свежесть начала лета. Исчезло все непостоянство весны, сгладились все острые углы, и их место заняли ясность и определенность. Листва на деревьях приобрела насыщенную зелень бутылочного стекла, а небо над ними поднялось, и его высокий безоблачный свод затвердел яркой голубизной.

Диана Макфи открыла глаза и, возможно, в первый раз за долгое время увидела небо. Какая радость — простое земное наслаждение жить! В середине июня сорокалетняя женщина уставилась в очень голубое небо, свежее и чистое, аккуратно, как острым ножом, разрезанное пополам следом от сверхзвукового самолета. Пустота, от которой захватывало дух, была похожа на чисто вымытую кухню или ясное, не замутненное мыслями сознание. Она поняла вдруг, что, пока бездельничала в машине, поджидая дочку возле школы, как-то незаметно провалилась в сон и сейчас начала приходить в себя от истерического звонка внутри здания на холме, где только что закончился учебный день.

Диана словно наяву видела, как девочки суетливо хватают пиджачки, подтягивают гольфы, выстраиваются у оранжевых двойных дверей, которые сейчас, через миг, распахнутся, как банка с конфетти. Зеленый холм расцветится хаосом ветровок и хвостиков и огласится птичьим щебетанием маленьких девочек. Но она все еще просыпалась, возвращалась в реальность из радужных грез… Мамаша-наседка, что выползает, словно из зеркала, из своего забытья, пытаясь собрать воедино тело и сознание в обычном житейском пространстве: Она любила лето, особенно то, как оно все подсушивает и приглаживает.

Весь март, апрель и май Диана ждала, когда закончится яростная борьба — исчезнет смрад гниения и разложения и ему на смену придет аромат пробивающейся травы, похожий на запах влажных волос после мытья. Для воскрешения требуется так много влаги! Все эти грязные лужи с дождевыми червями. Рождение и кровь, их вульгарная неприкрытая сексуальность. Девочки-подростки, порозовевшие от весеннего солнца, выглядят так, как будто их тоже только что вытащили из грязи.

В мае Диане приходилось сдерживаться, глядя на девчонок, с готовностью скинувших с себя одежки после затяжной зимы: Бледная кожа рук и ног вызывающе нага, словно с тела содрали верхний слой и выставили наружу обнаженную плоть.

На Среднем Западе зима длится слишком долго. Пять долгих месяцев девочки погребены под снегом. Она опять вспомнила, как сильно она его любит, когда, опустив окно в машине, вдохнула прозрачный свежий воздух, ощущая довольство и понимая, как она соскучилась по всему этому. Лето и жизнь… Она любила их всей душой и всем сердцем, что трепетало в груди, словно сделанное из бумаги.

Во рту стоял сладкий вкус. Что она ела последним? Что бы это ни было, оно было белым и сладким, и она жаждала добавки.

Диана любила ощущение солнца на лице, запах теплой ванили в машине. Ей нравилось находиться в своем сорокалетнем теле… Быть женой, матерью… со всеми распродажами и загородными прогулками; бактерицидными пластырями и коротенькими свитерами, пахнущими после стирки дождем, с мукой, смешанной со сливочным маслом, и коричневым сахаром с шоколадными чипсами.

Теперь, когда она подумала об этом, Диана поняла, что любит все, что составляет ее повседневную жизнь. Свой тяжелый серебристый мини-вэн, мчащийся вперед, словно пуля, когда она несется в магазин, в библиотеку, начальную школу, на работу.

Она любила свой сверкающий белый дом, расположенный на самой прелестной и тенистой улице — Мейден-лейн! Как мог кто-то верить, что Земля плоская? Столько вокруг округлостей, смещений и поворотов. Даже сейчас, в этот самый момент, вырвавшись из своих мечтаний, Диана Макфи могла почувствовать закругленность и слышать, как ветер нашептывает и шелестит, пролетая над вращающейся землей. Он почти никогда не поднимал глаз, этот болезненно застенчивый мужчина, который рассматривал обучение как пытку.

В его кабинете было полно реквизита, который он пытался припрятать. Увеличительные стекла, лупы, монитор, компьютеры, микроскопы. И карта мира рядом с атласом человека — со всеми подписанными мышцами и основными органами. Даже человеческое лицо там выглядело как кусок мяса. И скелет, настоящий скелет, который висел на стене, у доски… Скелет, в который, по слухам, мистер Макклеод был влюблен.

Он показал на узкий таз и некоторые кости, которые в скелете более взрослой женщины исчезали. Он объяснил также, что в женском организме есть кости, которые не затвердевают, пока девочке не исполнится десяти лет: Эти кости долгое время остаются мягкими, и, если девочка умирает в раннем возрасте, они сгнивают вместе с плотью.

Он был уважаемым профессором философии в университете, она — банальная история — его студенткой. Диана и сама добилась в жизни успехов, правда значительно более скромных, чем муж. Художник, точнее, график по профессии, несколько раз в неделю она преподавала в городском колледже. Каждое утро часа два рисовала в студии, которую муж пристроил над гаражом. Рисовала ручкой, графитовыми карандашами, углем. Некоторые из ее работ были использованы для оформления обложек поэтических сборников, литературных журналов, церковных программок, календарей.

Она признавала только два цвета — черный и белый. Ее интересовали свет и тени. Она была очень привлекательной. Натуральная блондинка — раньше, в юности, она слегка подкрашивала волосы, но теперь перестала. Ей часто говорили, что она напоминает Мишель Пфайфер, какой та была в конце х. Диана любила смотреть ее фильмы по телевизору, сожалея, что стала похожей на актрису только теперь, под сорок.

Она больше не придавала большого значения внешности. Подростком она потратила впустую, убила массу времени, постоянно прихорашиваясь, делая пирсинг… Да еще та ужасная татуировка. Ей обещали, что будет совсем не больно, но Диана чуть не умерла, когда делали наколку, пурпурную розу — словно сердце, полученное в вечное пользование во имя наивной прихоти. Ее так и похоронят — старую леди в домашнем платье, с этой сексуальной подростковой розой, все еще цветущей на бедре.

Иногда от этих мыслей ей становилось грустно, а иногда смешно. Она больше не заботилась о своей внешности… Достаточно того, что она в приличной форме и раз в неделю моет голову шампунем для блондинок. Диана носила простую одежду, любила шелк и азиатский набивной хлопок, болтающиеся сережки и браслеты.

Сегодня на ней были черные слаксы и бирюзовая прозрачная блузка, под ней — черный топ на бретельках. На шее тоненькая серебряная цепочка. И несколько браслетов на тонком запястье, которые при ходьбе издают мелодичный звон. Она поправила и пригладила волосы. Она одевалась в соответствии с возрастом и доходом, но делала это с выдумкой, сдабривая повседневность малой толикой экзотики. Не зря под ее личиной мамаши-наседки таилась душа художника.

К собственному удивлению, она все еще была привлекательна и сексуальна, и порой, когда она переходила дорогу на оживленном перекрестке, мужчины свистели ей вслед.

Зубы у нее кривоватые, зато губы хороши. Она превратилась в женщину, какой всегда мечтала стать. В душе у нее до сих пор звучал голос женщины, какой она хотела стать и какой в самом деле стала — симпатичной мамаши, кончиком языка слизывающей с передних зубов след губной помады и приветливо улыбающейся своему отражению.

Все весенние устремления и надежды наконец обрели определенность. Во дворе дома распушились изящные пионы, похожие на гофрированные рукава маскарадного костюма, и по их липким сладким лепесткам ползали рыжие муравьи. И пчелы роились над цветами жимолости, словно крошечные ангелы, трубящие в горны. Лилии только что начали раскрываться, и свежий ветерок разносил по всему саду пьянящий цветочный аромат.

Возможно, он думал о никотине, пока читал классу об одноклеточном организме, который почкуется в две клетки. Обе прекрасно знали, что делать этого ни в коем случае нельзя, потому что ни та ни другая не сможет удержаться от смеха. Между ними словно натягивалась живая, вибрирующая смеховая нить. Чтобы не расхохотаться, они должны были избегать смотреть друг на друга.

Но, когда учитель читал, их глаза сами собой двигались в сторону Нейта Уитта. Такими темными и такими зелеными, словно они вобрали в себя окраску многих миль искусственного газона. У него был противный смех и мерзкая привычка вытирать рот тыльной стороной ладони, словно боксер, только что получивший удар в челюсть.

Тощий, он носил майки с названием групп или бейсбольных команд, линялые джинсы и туристские ботинки. Время от времени он улыбался, вернее, ухмылялся, но никто ни разу не слышал, чтобы он громко и от души рассмеялся. Нейт Уитт сидел посреди класса, развалившись и ни на кого не обращая внимания… Как бы ни пытались девочки поймать его взгляд с противоположных концов кабинета биологии, они неизбежно встречались глазами друг с другом и начинали трястись от смеха.

Широко распахнутые глаза ее влажно блестели от смеха. На водосточной трубе под карнизом гаража потренькивали на ветру серебряные колокольчики, вызванивая мелодии из ее детских грез… Браслетики, фарфоровые куклы, чашки из игрушечного сервиза — хрупкие и тонкие, почти прозрачные.

Через пять минут распахнутся двери начальной школы и выпустят девочек, включая ее дочь, назад, в большой мир. Каждой клеткой тела она ощущала приглушенное, но угрожающее ворчание работающего вхолостую мотора мини-вэна.

Он урчал и выше, и ниже, окружая ее со всех сторон… Огромный гудящий мотор в сердце ее личной маленькой вселенной. Диана боялась, что снова провалится в сон, поэтому включила радио. Сначала слышались только шумы и помехи. Шепот мертвых, вдруг мелькнуло у нее, и она удивилась: Диана крутила регулятор настройки, пока не поймала знакомый голос — передавали ее любимое ток-шоу.

После секундного молчания что-то щелкнуло и связь оборвалась. Доктор Лаура продолжила, обращаясь к слушателям:. Откуда мне это знать? Я ведь не Господь Бог. Диана почувствовала, как что-то легко коснулось лица — крошечное белое перышко из набивки декоративной подушки мазнуло ее по щеке. Ее муж не пил, не таскался по бабам, не был ни игроком, ни наркоманом.

За все семнадцать лет замужества у нее ни разу не возникло потребности спрашивать у кого бы то ни было, тем более по радио, совета ни по единому поводу. Звонил либо мальчик-переросток, либо женщина с глубоким и очень низким голосом, который раздавался как будто из длинного туннеля, построенного из поглощающего звук материала вроде пористого камня или цемента. Голос не был особенно хриплым, но звучал странно.

Не то чтобы он казался замогильным, скорее каким-то бесплотным. Словно его записали на пленку и теперь запустили на пониженной скорости. Снова послышался слабый шорох, как при перематывании назад магнитофонной кассеты, а затем неестественный голос отчетливой скороговоркой произнес:. Диана судорожно втянула воздух, словно ее ударили под дых, и прижала руку к груди. Инстинктивно подняла глаза на школу — девочки все еще не выходили.

И где остальные мамаши? На полукруглой площадке возле школьного двора ни одной машины, кроме ее…. Вода в фонтанчике для питья в школьном коридоре была тошнотворно теплой, как человеческая кровь или лимфа. Райан Хаслип надел на скелет в кабинете биологии бикини своей сестры, но мистера Макклеода это лишь позабавило. Кто-то сунул в оскаленные зубы скелета розу, и он так и стоял: Что бы это ни значило, но Диана Макфи почувствовала на лице легкое прикосновение, словно кто-то тронул его холодной рукой, и щелкнула выключателем радио.

Кажется, она довольно долго просидела, пытаясь отдышаться. Потом немного пришла в себя. На нее повеяло знакомыми, родными запахами… Свежей выпечки из булочной.

Пряностей и специй из бакалеи. За этими словами могло стоять все что угодно: Все эти анонимные жалобы, рассеянные в воздухе, витающие над озерами, площадками для игры, кладбищами, бесконечные просьбы о помощи от незнакомцев.

Все они живут в аду, за исключением…. Диана не заметила, как дочка выскочила из двойных дверей и сбежала по зеленому холму, и вот она уже в машине, сидит рядом — запыхавшаяся, розовая, свежая, такая наивная и совершенно невинная. Глядя в широко распахнутые светло-голубые глаза дочери, Диана видела в них себя, какой была двадцать лет назад. Пара маленьких голубых озер, в которых не отражалось ни морщин, ни мимических складок. Лишь два крошечных размытых лица, когда-то принадлежавших ей, Диане.

Стараясь не торопиться, Диана стала выводить машину из узкого школьного проезда, но двухтонная стальная громадина, изнутри обитая кожей, словно не желала поддаваться управлению. Никогда Диана не была умелым водителем, хотя, к счастью, ни разу не попадала в аварию, в основном благодаря крайней осторожности.

Давным-давно, еще в школе, им преподавали вождение, но ее не допустили к урокам, потому что в тот семестр ее застукали с пакетиком марихуаны в сумке.

Это была красная замшевая сумочка с бахромой по краю, и, когда их классная руководительница, миссис Мюлер, открыла ее, чтобы проверить содержимое, там обнаружились пакетик с марихуаной, два тампона, один презерватив, коробок спичек и кошелек с двадцаткой.

Миссис Мюлер обнюхала пакетик и мгновенно определила природу сладковатого запаха, который долго не выветривался из длинных волос Дианы. Так может пахнуть только травка. Девицы вроде Дианы надоели учительнице до смерти, и она устроила ей вызов к директору. Но и этого ей показалось мало. Она решила наказать Диану построже и помимо прочего лишила ее уроков вождения.

В конце концов водить машину ее научила Морин, лучшая подруга Дианы. Диана наматывала круг за кругом, когда…. Они остановились в сантиметре от бампера едущего впереди мини-вэна, который резко затормозил, чтобы не сбить маленькую девочку, выбежавшую на проезжую часть.

Ее хорошенькое личико исказила почти карикатурная гримаса крайнего удивления. Широко распахнутый рот — словно темно-красный грот с россыпью белоснежных жемчужин. Раньше она никогда не давала при дочери воли гневу.

Это был один из ее незыблемых принципов. Ее собственная мать не считала нужным сдерживаться. В юности Диана часто чертыхалась рефлекторно, по привычке, и в какой-то момент это начало ее угнетать, во всяком случае, именно так ей стало казаться после того происшествия, вернее, уже после того, как она сумела вырваться из неподвижного белого пространства, в котором слишком долго жила во власти вины и сожалений, без конца возвращаясь мыслями к одному и тому же.

Что такого она могла натворить в своей жизни, чтобы навлечь на себя столько горестей? Чем заслужила такое несчастье? Вот почему первым делом она решила искоренить порок сквернословия, раз и навсегда запретив себе браниться даже мысленно, и держалась уже… Сколько же? Она наконец объехала стоящий на дороге мини-вэн и выехала на шоссе. Женщина за рулем — мать одной из подружек Эммы — яростно гудела. Диана явственно услышала собственный молодой голос, беззвучно выкрикнувший: Они еще только поворачивали за угол дома, в тот день похожего на сверкающий туннель из зеленого стекла, а Диана уже совершенно успокоилась.

Дыхание восстановилось, и сердце вновь билось в нормальном темпе, равномерно отстукивая: Она опять стала собой: Дианой Макфи, женой и матерью.

Опытная блондинка в надежных руках на согласилась Зрелая женщина в синих чулках энергично массирует мокрую вагину промеж красивых ягодиц Любительница Футджоб в джинсах. На представленных секс порно фото ты сможешь отыскать таких. и сразу стал приставать, нагло тиская за груди и щипая аппетитную попку в синих лосинах.

Молодая Брюнетка Налила На Свою Промежность Масла, А Потом Она Трахала Свою Мокрую Вагинку Смотреть

Дешевые интим индивидуалки хабаровска. Смотреть на девушек в колготках и чулках в порно фото Жопастая брюнетка. Папа и дочка занимаются сексом в тайне от мамы; Мама ебется с сыном, его молодой хуй хорошо проебал пизденку старушки.

Порно Массаж Азиатки

Миленькая блондинка в синих чулках умело дрочит волосатую пизду на большой кухне в розовых трусиках только что получила красивый секс в женской раздевалке в пышную попу Саманта и. лесбиянки развращают малолетку русское порно на халяву порно росс порно с кругрыми попками русская мама и дочь порно порно польша секс с нло порнотрюки порно взрослых скрытая камера.

Когда Эмбер делала сосу, она принимала в свой рот вместе с членом афроамериканца его сперму в жидком

порно секс в деревне секс зрелых в чулках бесплатний прасмотр секс гермофридирка попа и песулька сматреть порно видео с русскими училками жестокое рабство девушек лохматки домашний секс. Папа и дочь секс смотреть в онлайн бесплатно Порно фото в синих колготках Мужики занимаются сексом девками смотреть онлайн.

Азиатка оказалась с вместительной попкой - смотреть порно онлайн

Дешевая Шалава Классно Трахается Порно И Секс Фото С Брюнетками

Обнаженная и стильная блондинка Lola Myluv  на фотографии занимается позированием порно фото

Популярные разделы с фильмами для взрослых

Блондинка Дрочит Свою Киску - Смотреть Порно Онлайн

Молодая Блондинка С Косичками Трахается С Водителем Автобуса

Онлайн Порно В Первый Анал

Фото Анального Секса Негры Ебут Брюнеток

Секс анал азиятка порно

Баб За 45 Ебут Огромными Членами

С утрица трахнул шикарную блондиночку

Скачать Порно Видео С Со Зрелыми Блондинками

Блондинка Кайфует От Анала Со Своим Начальником В Офисе

Порно Азиатки Анал Мобильная Версия

На Заднем Дворе, Молодая Брюнетка Вставила В Свою Вагинку Розовую Секс Игрушку Смотреть

Азиатская Кобыла Жаждет Черного Жеребца

Наглая Сиськатая Барышня Весело Скачет На Упругом Мужском Члене

Страстная Блондинка Desirae Spencer Тискает Свои Большие Сиськи Перед Фото Камерами Порно Фото

Блондинка Kortney Kane  На Фотографии Ублажает Парня И Ей Помогает Ее Подружка Брюнетка Порно Фото

Angel Solatio – Ангел Солатио – Брюнетка, Которой Нравится Себя Ласкать Порно Звезда

Белая Цыпочка Скачет На Члене Негра - Смотреть Порно Онлайн

Соседка любит анальный секс (2011) CamRip

Рыжая Массажистка Любит Играть С Твердыми Членами

Moscow Girl — девки проститутки

Брюнет Трахается С Азиатской Подружкой - Смотреть Порно Онлайн

Блондинка с шикарной грудью - смотреть порно онлайн

Порно Анал По Вебке Нд

Анал порно с тощей hd

Горячее порно:

Зрелая Блондинка И Мужчина В Синих Джинсах, Занимаются Сексом В Раздевалке Смотреть
Зрелая Блондинка И Мужчина В Синих Джинсах, Занимаются Сексом В Раздевалке Смотреть
Зрелая Блондинка И Мужчина В Синих Джинсах, Занимаются Сексом В Раздевалке Смотреть
Зрелая Блондинка И Мужчина В Синих Джинсах, Занимаются Сексом В Раздевалке Смотреть

Напишите отзыв

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Goltinris 04.04.2019
Порно 25 Летние Онлайн
Shaktitaur 03.09.2019
Сосет На Корточках
Mur 24.11.2019
Домашнее Порно Взрослое Зрелое
Зрелая Блондинка И Мужчина В Синих Джинсах, Занимаются Сексом В Раздевалке Смотреть

protosip.ru