protosip.ru
Меню
» » На Брала Полную Ванную, Взяла Туда Резинового Члена И Устроила Для Себя Классный Секс В Воде Смотрет

Найди партнёра для секса в своем городе!

На Брала Полную Ванную, Взяла Туда Резинового Члена И Устроила Для Себя Классный Секс В Воде Смотрет

На Брала Полную Ванную, Взяла Туда Резинового Члена И Устроила Для Себя Классный Секс В Воде Смотрет
На Брала Полную Ванную, Взяла Туда Резинового Члена И Устроила Для Себя Классный Секс В Воде Смотрет
Лучшее
От: Dirr
Категория: Члены
Добавлено: 01.10.2019
Просмотров: 4558
Поделиться:

Молодая брюнетка с волосатой пиздой мастурбирует страпоном

На Брала Полную Ванную, Взяла Туда Резинового Члена И Устроила Для Себя Классный Секс В Воде Смотрет

Брюнетку с горячими дырами отымели одновременно три парня - смотреть порно онлайн

Публичное унижение блондинки

Грудастая блондинка катается на любимой игрушке перед веб-камерой

Напоминает НФ х годов, где автор нудно повествует какая Ахрененная ракета, и какой он умный- знает и главное подробно, до последней железяки, описывает ее устройство. Доля диалогов в тексте: Всего книг - томов Объем библиотеки - Гб.

Всего авторов - Пользователей - В гостях у Посторонним В. ANSI 2 часов 9 минут назад Re: Van Levon 3 часов 38 минут назад Re: SubMarinka 4 часов 26 минут назад Re: Единственное, что его не слишком радовало, это то, как Селения издевалась над ним, все медленнее и медленнее водя рукой по его стволу, даже не пытаясь довести его до оргазма, который в таком состоянии может прийти всего через пару движений.

Как же это мучительно и приятно! В этот момент мальчик чуть не обезумел. Ему хотелось, очень хотелось, что бы движения продолжались, пусть и медленные, но ощущения нежной ручки, покоящейся на дрожащем стволе сводили с ума. И не смотря на то, что движения были крайне медленными, мальчику это все равно нравилось на столько, что он потерял дар речи, все его тело отяжелело, и он просто закрыв глаза расслабился на мягком покрове.

Но не прошло и двадцати секунд, прежде чем принцесса остановила свои движения. После этих слов Селения сделала вид, что задумалась, в это же время оценивая член Артура.

Судя по всему, ей он нравился. И изучение столь нового для нее предмета доставляло ей наслаждение. Но что бы в полной мере понять, с чем она имеет дело, не достаточно просто потрогать и посмотреть:.

Сразу после этих слов губки Селении, мягкие и нежные, смыкаются на головке члена, обхватывая и лаская ее. Язычок девушки начинает порхать по уздечке и отверстию, от чего Артур не сдерживает легкие стоны и отдается полностью в руки: А между тем начинается нечто вовсе безумное.

Внутри сладкого ротика девушки становится невероятно тесно, как только она начинает всасывать член Артура, словно это сладкий леденец. Язычок принцессы то прижимает головку к небу, то снова начинает порхать по ней, а голова девушки начинает двигаться все быстрее по стволу, все глубже проталкивая его в себя.

То, что вытворяла его любимая, поражало Артура. Он и не мог предположить, что хоть кто-нибудь на такое способен, особенно она. Но как же это было приятно! Все ликовало внутри него в честь одной осуществившейся мечты. Вот оно, простое удовольствие, которое может дать любая девушка своему любимому почти просто так.

Это горячее, влажное, причмокивающее удовольствие, обволакивающее, нежное. Артур с удовольствием подметил, что головка начала скрываться внутри горла любимой. Это было удивительно, невероятно, как и слишком приятно, что бы сдерживаться еще дольше. Не успев сказать ни слова, а лишь громко простонав и задрожав, Артур почувствовал придавивший его оргазм, оглушающий, сдавливающий грудь — настолько он был бурный.

Ничто уже не могло остановить потоки семени, рвущиеся прямо в ротик его любимой, лишающие окончательно этот самый ротик девственности.

Селения же была совсем не против получить порцию белой жидкости. Еще когда она заглотила головку Артура, пытаясь протиснуть ее поглубже, совершая глотательные движения и борясь с рвотными позывами, она уже четко решила, что попробует этот замечательный элексир на вкус, выпьет его, не проронив ни капельки.

Животворящая, горячая, белая сперма, она должна без остатка оказаться внутри нее. И как только она почувствовала, что член Артура раздувается и начинает пульсировать, она поняла, что это приближается ее награда на хорошую работу, которую она полностью заслужила. Но не все получалось так уж просто, как казалось принцессе с самого начала.

Артур копил это семя уже больше недели, и из-за этого количество спермы, которое вылетело при первом мощном толчке, буквально ошарашило бедную девушку. Она совсем не ожидала таких сильных и густых всплесков.

Чудом не поперхнувшись, принцесса начала все старательно и быстро сглатывать, боясь пролить хотя бы маленькую капельку. Три глотка понадобилось ей, что бы справиться с нескончаемым, как ей показалось, потоком, и только потом она смогла набрать еще немного, что бы хорошенько ее распробовать.

Соленая, вязкая и горячая сперма обволакивала ротик Селении. Но определенно ей хотелось бы попробовать еще. Проглотив последнюю порцию, она продолжила обсасывать пока еще твердый член Артура, доставляя ему еще больше удовольствия, желая еще больше ублажить любимого. И не смотря на то, что твердый до этого ствол начал становиться мягче, ей это не переставало нравиться. И вообще, она поймала себя на мысли, что делать минет очень приятно и вкусно, хотя до этого ей казалось такое занятие слегка неприятным, но стоило всего раз попробовать и полюбить это дело.

Артур же был выше седьмого неба от счастья. Впервые в жизни он ощутил настолько мощный оргазм, что чуть не потерял сознание. Все тело дрожало в конвульсиях, дыхание все никак не могло восстановиться, а ротик принцессы все продолжал ходить по его члену, головка которого стала такой чувствительной, что ощущения были на грани боли.

Но Селения сосала очень нежно и аккуратно, от чего ощущения после оргазма были ничуть не хуже, чем сам оргазм. И даже когда ствол уже совсем обмяк и уменьшился раза в два, принцесса продолжала обсасывать его, даже не скрывая, что это доставляет ей не меньшее удовольствие. И под конец, громко причмокнув, она извлекла из своего ротика обсосанный до чистоты член. Привело его в чувство ощущение теплого ротика Селении на его стволе.

Опять его любимая обсасывала уже вновь стоячий член, но делала это очень медленно, размеренно, стараясь полностью поглотить его. И это у нее, как заметил Артур, хорошо получалось. Другая ее ручка, как почувствовал Артур, легонько переминала его яички, что привело его в восторг.

Его любимая так старалась, что сам он почувствовал себя жутким эгоистом. Селения с любопытством посмотрела на него, отвлекшись от его члена. Этой паузой воспользовался Артур, притянув принцессу к себе и поцеловав ее, прижимая очень сильно к себе. Селения уже и не думала, что они вернутся к таким нежностям сегодня, после того, что она сделала, поэтому была приятно удивлена. Однако удивление пропало, как только она почувствовала, как с нее полностью сползает ее корсет, стягиваемый руками Артура.

Это напомнило ей, что Артуру нравится ее тело. Девушка даже не заметила, как оказалась спиной на мягком пологе, как стали сползать с ее ног сапоги и штанишки, промокшие насквозь. Видимо, всему виной поцелуи, которыми опять осыпал Артур свои любимую, руки принца, которые так мастерски обращались с ее телом, что все, что она сейчас понимала и чувствовала — это колоссальное наслаждение.

Лишь через минут пять Селения осознала, что лежит абсолютно голенькой, раздвинув ножки и подняв руки над головой, наслаждаясь прикосновениями Артура.

Его губы и зубы смыкались на ее правом сосочке, истязая его и вновь мучая девушку, в то время, как его правая рука принца во всю орудовала в разгоряченной и истекающей щелке. То, что вытворяла его рука сводило принцессу с ума: Все тело Селении было напряжено и покрыто испариной, она задыхалась от нахлынувших чувств, а рука любимого только еще больше усугубляла и без того сложное положение.

И, как назло, все было так медленно: Всякий раз, когда она сама это делала с собою, это происходило очень быстро, лишь бы снять сексуальное напряжение, но никакая мастурбация не может сравниться с чужими руками, даже если эти руки больше сладко мучают, чем ублажают тебя.

Селения уже подумывала начать молить Артура, что бы он прекратил это и взял ее, что бы он проткнул ее нутро и как следует поимел, вместо того, что бы так над ней издеваться, но ей не хватало смелости, а при мысли, что она начнет о таком просить ей становилось очень стыдно. Только вот движения на клиторе уже становились чуть ли не болезненными, а соки, истекающие из писички давно вымочили под ней все настолько, что при каждом судорожном движении под ней все хлюпало.

Как оказалось, он и сам уже освободился полностью от одежды, хотя Селения заметила это только сейчас. Как и то, что он уже навис над ней, а его руки уже подняли ее ножки так, что коленки уперлись в ее сочную грудь. Ее распаленная киска открылась, будто приглашая в себя член Артура, умоляя уже прорвать тонкую пленочку и насладиться ее теснотой и нежностью. Только сама Селения, понял, наконец, что же все это значит, хотела уже запротестовать, только вот уу губы вновь были заняты крепким поцелуем, туманящим разум.

Все начало происходить очень быстро, по крайней мере, так, наверно, казалось принцессе. Для Артура это были замечательные минуты наслаждения, упоения девственное, нетронутой девушкой, всей ее сущностью и нежностью. Головка члена быстро нашло уже готовую к сношению дырочку, готовую принять его всего, лишь бы только он сделал это.

Вся головка прошла внутрь без каких либо сопротивлений, разве что принц почувствовал, какой этот вход узенький и ребристый.

Ощущение горячего, сжимающего со всех сторон, нутра сводил с ума. Принцесса отозвалась легким стоном смеси боли и наслаждения, хотя это было еще только начало. Наверно, не привыкшая к таким растяжениям щелка испытывала боль и тесноту. Мальчик начал легкие, плавные движения в этом месте, что бы дать любимой немного привыкнуть.

И это, как ему показалось, помогло, ведь вместо гримасы мучения на лице девушки проступила довольная улыбка, а глаза тихонько закрылись, как бы говоря, что принцесса сейчас наслаждается этим процессом, чточлен в ее писичке доставляет ей массу удовольствия, которого она ранее не испытывала.

Но так долго продолжаться не могло. Хоть это и приятно, когда тебя обжимает со всех сторон узенький проход, всегда хочется оказаться внутри полностью и без остатка. И именно это и сделал неожиданно Артур, когда его принцесса достаточно расслабилась, что бы не ощутить сильную боль. Стоило только его члену рвануться вперед, прорывая перед собою путь и заходя внутрь по самое основание, как все внутренности девушки сжались и задрожали, ротик Селении открылся, а глаза, широко распахнувшись, закатились вверх.

Какое-то время она так и лежала, не шевелясь, с выражением немого крика. Внутри ее щелки все сжалось настолько сильно, что мальчик боялся даже пошевелиться, лишь бы не сделать еще хуже. Но вскоре тело принцессы начало расслабляться, вновь она начал дышать, стараясь делать это спокойно и размеренно. Изо рта, из-за нахлынувшего удовольствия, слегка высунулся язычок, а боль начала потихоньку отступать, стоило ей слегка расслабиться.

Чувствуя, что теперь уже самое время, Артур начал двигаться, вгоняя внутрь Селении, словно поршень, свое ствол, затмевая чувство боли удовольствием.

Внутри было невероятно тесно, но это ощущение обволакивающей, горячей и нежной киски Селении только стимулировали его. Никогда еще его член не погружался в такую тесную и шелковистую впадинку. С каждым движением он ощущал, что упирается прямо в шейку матки принцессы, где его встречала легкая пульсация. Никогда он не предполагал, что заниматься сексом может быть настолько приятно.

Селения же вовсе разомлела под Артуром. В первые моменты ее ошарашила мысль о том, что она отдалась ему, что теперь она больше не девственница и занимается постыдными вещами, пока вся деревня спит, не сдерживая себя и отдавая свою киску на растерзание члена любимого.

Ей было очень стыдно, но вместе с тем, все это ее заводило. Ее заводило, что принц так нагло смотрит на ее голые сисички, сотрясающиеся при каждом его движении. Ее заводило, что Артур так просто воспользовался ее слабостью и взял ее, что сейчас он движется в ней и может вот-вот залить все ее нутро спермой.

Что эта самая сперма затечет прямо в матку и оплодотворит ее. И что сейчас в ней так тесно, что она чувствуют каждой своей складочкой весь член Артура, как он ходит в ней, пульсирует, содрогается. Что ей пользуются как игрушкой, куклой, которую можно трахать в любом месте, было бы желание. И еще масса других мыслей, от которых ей было очень стыдно, но эти мысли заводили ее все сильнее и сильнее и в конце концов:. Наверно для Селении все это прошло в забытьи как один миг, но Артур уже минут пятнадцать наслаждался всем великолепием своей принцессы.

Он старался продержаться как можно дольше, ведь ему не позволяла совесть снова кончить, не доведя до оргазма любимую. Иногда он нашептывал что-нибудь приятное или пошлое прямо на ушко девушки, иногда покусывал ушки по всей длине, игрался ртом с сосочками, только бы его любимая поскорее кончила и получила как можно большее удовольствие. Но, как ему показалось, она летала где-то в облаках от блаженства, что тоже очень нравилось мальчику.

Ему очень нравилось ее выражения лица — блаженное и счастливое, очень нравилось, что она получает удовольствие от его действий, что он все делает правильно, что она громко стонет, как бы подтверждая это. Ему не хотелось вообще прекращать это занятие. Внутри Селении ему было очень хорошо и сладко, и то, как реагировала принцесса делало его самым счастливым человеком на земле.

А когда он почувствовал, как и без того не тихий стон стал становиться все громче, как руки, обнимающие его за спиной спились в его спину, оставляя на ней красные полосы, а киска принцессы начала сокращаться и дрожать, как и ее тело, он понял, что все его действия возымели успех. Довольный тем, что все сделал правильно, что его любимая сейчас испытает свой первый оргазм, к которому он причастен Артур почувствовал, что сам вот-вот вновь изольется.

Его уже не волновало ничего, только то, что сейчас они, вместе с Селенией испытают бурный, ни с чем не сравнимый оргазм, который поглотит их, сольет воедино одним комком удовольствия. И вот писичка принцессы содрогнулась и очень сильно сжалась, а из ее груди вырвался громкий крик, который невозможно было сдержать. Потом еще и еще, сжимая внутри себя член принца, будто пытаясь выдавить в себя из него все семя.

От таких ощущений Артур не смог более сдерживаться, чувствуя дрожь всего тела Селении и своего тела, стал выплескивать всю сперму прямо в матку любимой, наполняя ее, с каждым новым выстрелом вгоняя еще больше горячей жидкости внутрь, заливая ее внутренности доверху. Это было ни с чем не сравнимое чувство, опустошающее разум и тело, лишающее сил, но наполняющее радостью и умиротворением. И вот, когда спермы больше не осталось, когда последняя судорога прошла по телу Селении, а Артур уже не мог больше двигаться внутри расслабившейся удовлетворенной киски, его размякший член сам выпал из расширившегося отверстия, увлекая за собой поток из смеси смазки, крови и не уместившейся спермы.

Наконец-то девушка почувствовала то умиротворение, которого ей так не хватало в этой жизни. Все проблемы казались отныне ей не существенными, а ее тело будто больше не принадлежало ей — будто сделанное из ваты, слабое и ленивое, но такое красивое, что даже ее любимый принц оценил все его достоинства. Ей больше ничего не хотелось, совсем ничего, только бы Артур был всегда рядом.

Вот стоял лакей час, и другой, и третий; нет ответа. Лакей долго стоял, стоял, не вытерпел — лег да тут же и заснул и проспал до утра. Поутру воротился к генералу и сказывает:.

Когда Нитени заблудилась в лесу это не показалось ей ни страшным, ни ужасным. Над весенне беспечной зеленью деревьев вовсю светило полуденное солнце, на то и дело попадающихся полянках чуть ли не позванивали от распустившейся радости молодые цветочки, а под одним из кустов потешно пялились розовоносые зайцы. Найти только что ускользнувшую из-под ног тропинку при таких обстоятельствах казалось Нитени парой пустяков. Но когда тени стали большими… И лёгкий весенний ветерок принёс первую прохладу наступающего вечера… И ножки её в бархатных сапожках не могли более скользить уж по покрову прошлогодней опавшей листвы… Тогда Нитени почувствовала в себе отчаяние пред надвигающимся хладом и сумраком дикой лесной ночи.

Без внутренних сил опустилась она на совсем крохотной полянке прямо на землю и сквозь слезоточащие глаза смотрела в потемневший уж окраинами своими лес, на опушке которого стоял разгоравшийся хладным пламенем гнилушка-пенёк…. Перед раскрывшей, наконец, объятые ужасом глаза Нитени стояла согбенная маленькая старушка в тёмном наряде и с древней клюкой, за которую казалось лишь и цепляется готовая давным-давно отлететь от бренного тела душа.

Едва доносившийся из старушки поскрипывающий голос напоминал скорей шелест постанывающих на ночном ветру тёмных деревьев, но слова этой страшной лесной незнакомки всё же не показались Нитени столь уж кошмарными…. Так посмотрите на видео, как сексом занимаются с бабушками — прим.

Что творилось в окружившем её со всех сторон непроглядном лесу Нитени передать не смогла: Вросшая в мох лесная избушка снаружи почти и не выглядела жильём, но скорей походила на случайный холм. Разве что мерцающие жёлтым светом окошки выдавали её предназначение.

Всё увлекаемая за руку старушкой Нитени, согнувшись, проникла в домик. Зачем вы меня привели сюда? Один хер стирать теперь!. Словно окутанная зачаровавшим её мановением Нитени с остекленевшим до почти пустоты взглядом принялась сноровисто и ловко снимать с себя пышное чуть поизодравшееся о лес своё платье. Внутри удивление лёгкое будоражило её мысль: Эх, была ведь и я молода!.

Баба Яга откинула в угол клюку и потянулась обеими локтями, прогнувшись в спине, утратив поэтому горб и став похожей на огромную чёрную птицу — сестрицу нахохленному ворону, что сидел пень-пнём на табуретке, нависнув большим клювом над сброшенным Нитени ало-шёлковым сподним. Вы просто мой сон и, соответственно, не обладаете атрибутикой собственных пространственно-временных критериев!.

Надо ж, удумает… Но жопа у тебя для лейтенанта всё-таки что-то слишком кругла, моя радость! Да и сиськи, при таких размерах, стоячие…. Зачем вы меня сюда привели? Честное слово… Мой блиц-план данного уровня — вывести тебя на свет! Или, выражаясь фигурально, научить летать…. Потаённая лесная ведунья вне возрастных пределов… Волшебница тёмного крова… Избушка… А вы….

Нитени вдруг осеклась, неожиданно сообразив, что персонаж представший пред её исполненный научного критицизма разум обладает как раз таки всеми перечисляемыми ею атрибутами….

Дай, думаю, доставлю её скальп к себе на ночлег — может поуспокоится?. Да мало ли вольного ветру в лесу, когда бедолажствуешь одним-одинок-одинёшенька целую вечность тут уж!.

Куда ни поставлю, всё на стол лезет, только скатерть сыму! А пока, конечно, так, тьфу, то есть шариков — про москву как столицу поёт, да общественно непристойничает… Ну всё, извини, отвлеклась!

Вот те, значит, и стол. Ну-к, прогнись, самобранушка, лёгким крылом — почти гостью! Стол как стол стал: Карга вновь осогбенилась в тёмный ком, да всей древностью и подъехала из-под низу прямо к раскрытой чуть окушерённой пизде. Затрепетала Нитени вся, вся занервничала, как обратила своё внимание на ту темь, что с воспылавшим ярким огнём глазом от смеха сощуренным вылизывала ей под животом сладко-пружинную стисну.

Нитени безумно рассмеялась во весь голос и сильно задёргала задницей, вжимая в себя пылающий взгляд под исхитра прищуренным веком Яги. Баба Яга мелко подпрыгивала, в восторге тряслась и передёргивалась всей тьмой под испустившей сласто-молодкой. Нитени горячо ощутила, как вся произливается в её иссушенный жаждою рот…. Целость хоть и за забором, а ебётся куда уж смелей!. В таком тихом исполненном лёгких воздушных чар неженьи пребывала Нитени добрую вечность до самых тех пор пока бормотанье Яги не свело её полностью в колыбельный уютящий сон….

Вот лётная стать, вот учебник по аэронавигации!. Баба Яга сжимала в руке вместо посоха большую метлу с отполированной годами усердия ручкою и указывала на огромную книгу раскрытую чуть не в человеческий рост в углу на старом комоде.

Баба Яга развращает нашу юную главную героиню, а значит самое время посмотреть порно-видео с подростками — прим. Но неблагородный морской вояжёр Ингви Каумстер по кличке CumShot отпустил корвет Стейка Кавери ко всем морским чертям в пучину Безмерия, оставив капитана с командой на необитаемом острове наедине с неукротимыми первобытными амазонками Лида-Таамира.

И теперь Нитени шла неизвестным ей курсом и абсолютно безвольной уж дыркою на фрегате Камшота. Рано утром, вытащив её из каюты кого-нибудь из чёрных офицеров или из тюфяков матросского кубрика, боцман Корявый Флагшток собственноручно приковывал Нитени на палубе ближе к корме за лодыжки, запястья или за что ему вздумается. Приставленный к ней юнга Роксетт омывал её тело водой, кормил из рук и укрывал в самый зной брезентовой жёсткой попоной. Всё остальное время он развлекал её болтовнёй или пытался засунуть ей в рот свой мужски неокрепший ещё стручок длиною в четыре неоконченных дюйма.

Иногда Нитени просила его, и он перебирал устройство железных оков, переменяя одну её позу на другую. В обязанность юнги входило лишь следить за тем, чтобы работающая дырка Нитени постоянно была наготове и в полной доступности для экипажа.

Ебали Нитени бережно, но со всё нарастающим в первые дни постоянством. С тех пор, как пиратский фрегат получил себе в пленницы энергетический зарок грядущих блистательных побед, в уставе утреннего распиздяй-распорядка выдаваемого капитаном по команде появился дополнительный пункт: Конопатить трюмные дыры по полному! На протяжении дня все тридцать палок борта поочерёдно, а в первые дни и не по один раз, гостили в глубокой пещерке у Нитени.

Уже к полудню дыра безвольной девушки была наполнена выше краёв, жарко липла губами при каждом сношении, и роняла тягучие капли невмещаемой спермы на ют… Несносный юнга Роксетт напрочь отказывался подмывать её крошку и лишь любовался на подсыхающую лужицу выделений под её голой раскрытой задницей, да, озорничая, пощипывал за кудрявые волоски мокрой от пота подмышки.

Вечер принёс спасительную прохладу. Боцман Корявый Флагшток отвинтил её кандалы от палубы и устало присел на банку в полуярде от неё. Громыхая цепями, она поползла на коленях к нему — это был единственный хуй на корабле, которого она до сих пор не ощутила в себе, и в глаза-то не видела, хоть и слышала уж не раз легендарные о том сказания от других пиратов. Роксетт засмеялся над ней позади, но она не обратила никакого внимания — глаза её были прикованы к смуглой от загара руке старого боцмана, который всей пятернёй рылся в распахиваемой мотне.

Толкая от страстной жадности Флагштока причёской в живот, она с трудом пыталась впоймать раскачивающуюся и пахнущую морским простором огромную золупу широко раскрытым ртом. Сзади юнга Роксетт со смехом тыкался своим недоростком в узкую дырочку запасного люка Нитени.

Терпко-солёная золупа боцмана и проныристая головка юнги одновременно проскользнули в Нитени. И через пару минут усердного надувания щёк и попыток пукнуть Роксетту в хуй тугой поток почему-то медового вкуса спермы ударил ей с жаром в рот и пролился по горлу, а позади подозрительно притих кончивший юнга — как и зачастую, он подождал лишь самое необходимое время и принялся испражняться прямо внутрь ей из ещё не опавшего хуя, и Нитени почувствовала ласковый всераспирающий жар нестерпимо переполняющий её попку….

Всё ещё с деревянно-крепким пиратским хуем во рту она открыла глаза и увидела, что покидающая образ Кривого Флагштока Баба Яга сидит с самым возвышающимся видом над ней. Голые худые ноги её широко разведены, в окаймлённой серебром пизде торчит обоюдный самотык, бумеранг-загогулина, и один из липово-медовых концов его выскальзывает теперь у Нитени изо рта….

Мир — Седая Звезда. А ты мне сразу понравилась…. Вы улыбнулись хоть раз там, Нитени? Баба Яга… Гомункулус… Пизда на метле…. Спасибо вам от всего онейрокомандования и от меня лично!

Ваша кандидатура выдвинута на соискание статуса руководителя контакт-группы с открытой нами цивилизацией планеты Доран-Джет…. Но всё же мы не привыкли отступать! Нитени почувствовала, как сильные жилистые пальцы впиваются с двух сторон в её нежную талию и булки расходятся до порыва лёгкой ломоты в стороны. Она прогнулась попой назад и вчиталась в первые попавшиеся на глаза строки…. Вот одну девку отец приневолил и отдал замуж.

Оттерпела она две ночи, и приходит к своей подруге. Уж я думала, что и жива-то не буду, и небо-то мне с овчинку показалось! Только был в этой деревне молодой парень, круглый бедняк; хорошую девку за него не отдают, а худой самому взять не хочется. Вот он и подслушал ихний разговор. Раз как-то пошла девушка к обедне, смотрит, а парень гонит свою худенькую да некованую клячу на водопой. Вот лошаденка идет, идет да и спотыкнется, а девка так смехом и заливается. А тут пришлась еще крутая горка, лошадь стала взбираться, упала и покатилась назад.

Рассердился парень, ухватил ее за хвост и начал бить немилостиво да приговаривать:. Пришла домой, села в задний, угол и надула губы. Стали все за обед садиться, зовут ее, а она сердито отвечает:. Прежде старик и на глаза не принимал этого бедняка Ивана, а тут сам пошел набиваться со своею дочерью. Приходит, а Иван сидит да чинит старый лапоть.

У богатого не пиво варить, не вино курить; в ту ж пору обвенчали, отпировали, и повел дружка молодых в клеть и уложил спать.

Уж ровно бы принять страху, выйтить бы мне за богатого! Да где он кляп-то взял? Дай спрошу у него. С ним не столкуешься: Пошла она к дяде, входит в избу, помолилась Богу и поклонилась. Дядя задумался, повесил голову и сказал:. Тут она кланялась ему до земли и ушла домой. А на другой день пошла к отцу, выпросила мужу рублев и купила она себе важный кляп.

Но в ней ничего не говорится про детство нашего героя. А я это знаю и вам расскажу. Эта поучительная история произошла не только в нашем городе, но и в нашем дворе. А может быть она и не совсем поучительная, потому что девочки и мальчики предпочитают учиться на своих ошибках и не слушают старших.

Итак, начну по порядку. Буратино проснулся как обычно рано утром, потянулся, оделся, надел задом наперед бейсболку и пошёл во двор по своим Очень Важным делам. Буратино и его отец папа Карло жили в полуподвале хрущевской пятиэтажки. Мама Буратино давно сбежала от них и теперь жила в Италии со своим Мачо. Во дворе мальчик Буратино был известен как большой хулиган, все родители говорили своим чадам:. Особенно боялись за свою дочку Мальвину мама Вишенка и папа Карабасов.

Мама Вишенка для поддержания красоты весь день красила свои губки и ходила по бутикам, покупала новые наряды. А папа Карабасов работал в мэрии и был занят с утра до позднего вечера.

По этой печальной причине Мальвина воспитывала сама себя и для развлечения любила вечером подсматривать за папой и мамой. Это было так интересно. Голый папа Карабасов раздевал маму Вишенку и она стояла перед ним, прикрывала руками волосатую писю и томным голосом говорила:. Мама Вишенка встала на колени и поцеловала папин писюн в самый кончик. Потом папа Карабасов укладывал маму Вишенку на кровать, ложился сверху и двигал попой — поднимал и опускал. Еще в детском садике девочки рассказывали Мальвине, что так взрослые делают детей.

Мальчик Буратино никогда не посещал детского садика и ему никто не показывал, как тети и дяди делают детей. В другой раз Мальвиночка видела, мама Вишенка встала на четвереньки и сильно выставила попу. Папа Карабасов прижался к ней животом и толкал, толкал, толкал.

А мама громко охала и говорила:. Во дворе Мальвине было не так интересно. Плаксивый вредный Пьеро дразнил ее. Мальчик Базилио по прозванию Кот прогуливал во дворе кавказскую овчарку по кличке Артамон и ни с кем не хотел играть.

Бабушка Тортилла с утра сидела на лавочке, смотрела на играющих детей, все запоминала, чтобы вечером нажаловаться их родителям. Только Буратино защищал Мальвину и даже иногда колотил Пьеро, чтобы он не дразнился. Когда во двор вышел Буратино, Пьеро снова довел Мальвину до слез.

Чтобы ее успокоить Буратино сказал:. Да, да — страшен. С одной стороны, в нем продают всякие там орешки-кериешки, мороженое и шоколадки Баунти. С другой — в нем водятся нехорошие мальчики. Но в компании с Буратино Мальвине было почти не страшно. А теперь, из-за распоряжения Генриха, все срывалось. Девчушка так распалила Отто, что он был полностью уверен в том, что со своей девственностью она распрощалась уже довольно давно и вполне может скрасить ему какое-то время безо всякого риска.

Выругавшись, Отто принялся за текущие дела. Отвез пленки в лабораторию, поругался с Микаэлем, штатным ассистентом, не успевшим подвести лампы к прожекторам. Их запас уже подходил к концу, а новые доставать с каждым днем было все сложнее, так как большую часть светильников давно было пора выбросить на свалку из-за их древности.

Не взирая на прибыльность дела, Генрих постоянно скупился на замену оборудования, что вызывало у Отто частые вспышки раздражения. Затем, один из клиентов потребовал срочной сдачи заказа, хотя договаривались они на конец недели, но, очевидно, клиента приперло, и разговаривать с ним снова пришлось Отто.

Шеф как всегда вовремя испарился, и Отто злой до чертиков, что ему приходится отдуваться за Генриха, вынужден был уговаривать этого педераста немного потерпеть. Впрочем нормальных клиентов у них почти не было. Студия Генриха занималась съемкой заказных фото для разной клиентуры, но по большей мере их контингент составляли извращенцы и любители клубнички всех мастей.

Естественно, подобное занятие было не совсем легальным, но шеф ухитрялся кому-то в полиции давать на лапу, и их не трогали. С самого Отто спроса почти не было. Кто он — фотограф, осветитель, курьер и мальчик на побегушках, другими словами — пустое место. Таких как он Генрих мог найти десяток по первому слову. Художественных требований к его работе почти не предъявлялось, при том, что толстяк — а именно так про себя он называл Генриха — платил весьма неплохо.

Работа Отто тоже вполне устраивала. За исключением клиентов, которых он не любил, и с которыми в основном общался Генрих, Отто приходилось иметь дело с объектами их заказов, а эти объекты были весьма милы. Иногда мальчики, разного возраста и цвета кожи, иногда обладательницы могучих бюстов с садистскими наклонностями, но чаще всего молоденькие девочки.

Последнее время спрос был на молоденькое мясо, причем возраст моделей с каждым годом неуклонно снижался. Если в начале своей карьеры Отто приходилось снимать по большей мере уже половозрелых девиц, от шестнадцати и старше, то постепенно планка опустилась до десяти — одиннадцати лет, а бывало ему приводили совсем малышек.

Задания ставились до нельзя примитивные, но Отто старался вложить душу в каждый кадр, и даже не потому, что хотел угодить клиентам, а потому, что девочки, его модели не заслуживали иного. Уже попавшие на порносъемки, они в силу своего возраста еще не растеряли ощущения девственной чистоты и свежести. Командуя ими во время сессии, Отто чувствовал себя скульптором, лепящим из их угловатых с подростковыми неразвитыми формами тел совершенное творение, выявляющее в безжалостном свете юпитеров скрытое в них женское начало.

Он буквально влюблялся в каждую свою модель и ревновал их к ассистентам, лапавших девочек во время групповых съемок.

С Генрихом его примиряло еще то, что толстяк имел определенные моральные границы, которые никогда не переступал. Так, во время парных съемок никогда дело не доходило до реальных половых актов, совокупление лишь имитировалось, что позволяло Отто чувствовать себя художником, мастером ракурса, а не опускаться до уровня фиксатора чужой случки.

Так же не допускались контакты между сотрудниками фирмы и моделями за рамками студии. По мнению Генриха это плохо влияло на бизнес. Отто разделял это мнение и никогда не пытался переспать с кем-нибудь из своих девочек, но со временем сдерживать себя становилось все труднее. Если к мальчикам или разбитным девицам легкого поведения он был довольно равнодушен, то малолетние красотки буквально заставляли его вылазить из штанов.

А вчера буквально опьянев от череды прошедших перед ним нимфеток, Отто запал на обольстительную Сельму, и от нарушения правил его спас только звонок Генриха. На подбор моделей они выезжали на молодежные дискотеки, или иногда в Аквацентр, где по пятницам так же проходили молодежные вечеринки и в сауне можно было выбрать тело для эксклюзивных съемок под любого дотошного клиента.

Такие заказы им периодически попадались, и тогда выбирать модель приходилось исходя из подробного описания, что на дискотеке сделать было довольно затруднительно. В этот раз Генрих притащил именно такой заказ. Клиент подробно расписал внешние качества модели, от размера груди до цвета волос на лобке. Согласно описанию требовалась девочка двенадцати-тринадцати лет, с небольшой грудью, длинными волосами, славянского типа.

Это была не редкость, среди иммигрантов, являвшихся основной средой, из которой выходили наши модели, подобный типаж найти было довольно нетрудно. Посовещавшись, они решили отправиться в Аквацентр, так как соответствие будущей модели некоторым нюансам заказа можно было определить только работая с обнаженной натурой. Сам Генрих на подборы ездил довольно редко. Его бегающие глазки и сальный взгляд быстро привлекали к нему нежелательное внимание, а случалось его били, приняв за извращенца, что в общем было недалеко от истины.

По этой причине на подборы в Аквацентр вместе с Отто ездила падчерица Генриха, Лиза. Ей недавно стукнуло пятнадцать и, по мнению Отто, Генрих приспособил свою приемную дочурку не только для выполнения обязанностей по подбору моделей, но и к собственному удовлетворению, что, впрочем, самого Отто ни сколько не касалось.

Родственница шефа была слишком опасной штучкой, что бы он мог повестись на ее достоинства, игнорируя на возможные последствия. И хотя Лиза была вполне в его вкусе, их отношения не выходили за рамки дружеских. Глаз у нее был наметан, лишнего внимания она не привлекала, и могла незаметно выбрать подходящую кандидатуру, то есть была практически идеальным партнером. Раздевшись и оставив вещи в кабинке, они прошли в помещение сауны.

Устроившись возле бассейна, Отто взял в баре для себя пару пива, Лизе бокал колы, и они принялись осматривать зал, отхлебывая напитки и болтая о разной чепухе. Сиськи маленькие, жопка худенькая. Ее нередко заносило, и тогда она переставала выбирать выражения, оценивая свои жертвы с самодовольной беспощадностью подростка.

Впрочем, ей было чем гордиться. Фигуркой ее бог не обидел. Отто покосился на Лизу, прикрытую только наброшенным на колени полотенцем. Крепкая довольно большая грудь слегка покачивалась при каждом движении, когда Лиза крутила головой озирая зал. По шелковистой коже стекали редкие капли оставшиеся после душа. Круглые вполне женственные бедра подсказывали, что с попкой у Лизы так же все в порядке. Если не принимать в расчет любителей малолеток, то она выглядела сейчас мечтой любого мужчины, что прекрасно сознавала, от чего и позволяла себе пренебрежительно отзываться о вероятной кандидатке.

Но нынешний заказчик был именно любителем молодежи, и Лиза давно вышла из интересного для него возраста. Отто откинулся на спинку стула, незаметно обозревая окрестности. Его скучающий взгляд довольно быстро нашел девочку, на которую указывала Лиза.

Да, основные параметры совпадали, но тип лица был явно восточный, что не подходило под описание клиента. Лиза фыркнула, но беспрекословно отправилась вокруг бассейна в направлении зимнего сада.

Проводив ее взглядом, Отто принялся посматривать на фланирующих мимо него обнаженных девушек. В большом зале шумела дискотека, и звуки музыки достигали второго этажа, где располагались непосредственно сауны и небольшие бассейны, в которых могли окунуться распарившиеся люди. Стойка, возле которой он сидел, притягивала юных прелестниц словно магнитом, что было не удивительно.

Если в большом зале молодежь развлекалась, то сюда приходили не столько париться, сколько предъявить товар лицом. Традиционно здесь можно было снять приглянувшуюся девочку, чем с равным успехом пользовались как пресыщенные клиенты, так и искательницы приработка либо интрижки на стороне. Молоденькие мальчики могли удовлетворить свое естественное любопытство и без помех разглядывать девичьи прелести, люди постарше выбирали здесь партнершу на ночь, то есть вниманием ни одна девочка обижена не была.

Впрочем, попадались люди пришедшие сюда только ради самой сауны, но их было не так много. Отто заканчивал уже вторую кружку, когда заприметил девочку полностью подходящую под описание клиента. Она вместе с подружкой резвилась в бассейне, не обращая внимания на посторонних. Ее тельце беззаботно крутилось в воде периодически выставляя на обозрение то упругую спину с рельефно выступающими позвонками и появляющиеся следом ягодицы, то небольшую грудь с вишенками сосков и на секунду проявляющийся лобок, тут же скрываемый бурунами воды.

На взгляд Отто она была просто прекрасна. Впрочем, они обе вполне сгодятся. Другой вопрос, что вряд ли они пришли для съема. Да и похоже, что не одни. Видишь мужика на другом конце бассейна? Он их явно пасет. Отто глянул через плечо Лизы в указанном направлении.

Мужик действительно следил за девчушками, но по выражению лица было ясно, что это не любитель клубнички, а сопровождающий, скорее всего отец одной, а может и обоих девочек, что полностью меняло дело. Генрих избегал ввязываться в явный криминал и ограничивался моделями, на уговоры которых не приходилось тратить слишком много времени. Девочки сами услышав о возможности заработать охотно соглашались на съемки. Лишь иногда, когда дело касалось самых маленьких, приходилось вступать в контакт с родителями.

Но деньги как правило и в этом случае были веским аргументом. В любом случае дело решалось полюбовно. С поставщиками живого товара Генрих не связывался, так как с большой долей вероятности это могло кончиться залетом в полицию. А с малолетними любительницами риск был на порядок меньше. Но придется работать с этими, я посмотрела, больше никого подходящего нет, а тянуть некуда.

Он не любил сложностей, а как подступиться к этому мужику пока не представлял. Сам Генрих был из поляков, но быстро прижился и выдавал себя за местного, а Лиза тоже имевшая русские корни, однозначно считала себя арийкой и относилась к туркам и славянам с оттенком пренебрежения. Позвони Микаэлю, пусть узнает где живут, и кто им этот мужик. Ну и все остальное, тогда и поговорим. Отто слез с табурета и отправился в сауну. На сегодня его работа была закончена, а завтра, когда Микаэль раздобудет нужную информацию, можно будет встретиться с малышками и их отцом снова.

В большинстве случаев это был просто вопрос суммы, а все затраты по подбору оплачивал заказчик и на его гонораре они никак не отражались. На следующее утро Отто, затягиваясь сигаретой, сидел в машине и терпеливо ждал, когда нужная ему малышка появится из своего подъезда. Микаэль неплохо пошустрил и приволок нужную ему информацию. Оказалось, что девочки вообще не родственницы, и мужик, разговаривать с которым Отто так не хотелось, вчера проводил одну из них до дома, после чего укатил со второй девчушкой дальше.

Микаэль правильно рассудил, что не стоит его пасти и выяснять подробности, раз у них есть адрес одной из подружек. Покрутившись по окрестностям, он выяснил имя и номер квартиры девочки, а заодно и наличие родственников.

Девчушку звали Катрин, была она, как и предположил Отто, откуда-то из Средней Азии, но по чертам лица на азиатку не походила. В наличии у нее только имелась безработная мать, а так как самой девочке, по информации Микаэля, было уже пятнадцать, это позволяло не интересоваться мнением ее матери. Ну а словоохотливые соседи характеризовали ее, как юную проблядушку, что обещало легкую работу и небольшие затраты. Когда Катрин вышла из дома и направилась к остановке, Отто дождался пока она поравняется с его машиной, миновать которую она никак не могла, и через открытое окно показал ей сотенную купюру.

Как он и рассчитывал, девочка сбилась с шага и притормозила рядом с ним ожидая продолжения. Я думаю, что сотняжка стоит двадцати минут твоего времени, а школа никуда не денется. Немного поколебавшись, она залезла внутрь салона, оставив дверцу приоткрытой, готовая в случае чего моментально выскочить назад. Отто заметив это хмыкнул и продолжил как ни в чем не бывало…. Да, ты права, я снимаю их обнаженными.

У меня есть заказ на съемку девочки вроде тебя, оплата хорошая — четыре сотни в день. Я тебя вчера видел в Аквацентре, подходишь по всем статьям. Работы на один или два дня. Только съемка, никакого секса. Если согласна, объясню подробнее, если нет, можешь выходить. Отто закурил сигарету и принялся ждать ответа девочки.

В принципе, он заранее знал ее решение, но торопить не собирался. Катрин размышляла минут пять, потом вдруг захлопнула дверку и спросила…. К семи придешь по этому адресу, там тебя встретят. С собой ничего брать не нужно, все есть. И, пожалуйста, помойся перед выходом. Если вопросов нет, то иди. Мне еще работать надо. Деньги оставь, это аванс. Высадив девочку и добравшись до офиса, Отто готовил технику к съемке и размышлял о том, как просто стало уговаривать молодежь. Его в целом устраивало подобное положение вещей, но слегка коробила готовность, с которой малолетки подставляли свои мохнашки как под объектив камеры, так и под мужиков с деньгами.

Неужели парней не хватает? Или все дело только в деньгах? Помаленьку Отто начинал заводиться, как всегда перед съемкой. Он прикидывал ракурсы, с каких будет снимать Катрин, реквизит, который можно использовать.

Задание было довольно простое… помимо требований ко внешности модели, заказчик оговорил лишь несколько обязательных моментов, вроде использования дилдо, цепочек и других аксессуаров. Обязательным условием было, что бы снимок дышал страстью, а не был стандартной постановкой. Интерьер, наряды и позиции целиком оставлялись на усмотрение фотографа, что Отто очень любил. В этом заказе имелось место творчеству, чего ему не всегда хватало, и по этому он с нетерпением ждал начала съемочной сессии.

Работать он предпочитал в одиночестве, если не считать модели, и присутствия кого-либо на площадке не терпел, о чем все знали и старались заранее удалиться. Особенно ему не нравилось, если заказчик сам желал выступать в роли режиссера. Были и такие любители, для которых фотосессия была лишь поводом для похотливого разглядывания девчушек, либо, что еще хуже, для их лапанья с последующим сексом прямо на площадке. Когда Генриху попадались такие заказы, он отправлял Отто домой, выплатив ему стандартную сумму за сессию, а сам подменял его Микаэлем, умеющим только нажимать на спуск, да приблизительно точно направлять камеру на объект.

Но, впрочем, иного в этих случаях и не требовалось. В назначенное время позвонил Микаэль и сообщил, что везет девочку в студию. Запустив ее внутрь, Отто попрощался с Микаэлем, закрыл за ним дверь и повернулся к Катрин. Она с интересом рассматривала обстановку, ничуть не смущаясь того, что осталась в незнакомом месте наедине с мужчиной. Надеюсь ты понимаешь, какими?

Отто обернулся на голос. Катрин стояла возле ширмы полностью раздетая. Ее руки спокойно свисали вдоль тела, не пытаясь прикрыть ни задорно торчащие маленькие груди, ни лобок, с аккуратно выстриженной полоской волос над ним… Фигурка была несколько угловатой для ее возраста, еще не окончательно оформленной, но заказчику требовалась именно такая. Катрин перехватила взгляд невольно залюбовавшегося ей Отто, но продолжала стоять спокойно не выражая ни тени беспокойства.

Но для начала вопрос. Сколько раз ты уже занималась сексом? Пойми, не знаю, что клиент будет делать с твоими карточками, скорее всего на них дрочить, но моя задача сделать так, что бы они вызывали у него такое желание.

Если бы ему была нужна невинная малышка, я бы такую и нашел. Но сейчас у меня заказ на девочку, уже понимающую, что по чем. И я хочу быть уверен, что ты сможешь сыграть настоящую страсть. Отто спокойно втолковывал ей эти простые вещи и видел, как в ее глазах начинает появляться понимание ситуации. Я должна сделать так, что бы старый хорек возбудился. Не беспокойтесь, я смогу. Против "хорька" он ничего не имел.

Иногда он называл своих клиентов еще покруче. Вначале, впрочем, как всегда бывает с новой моделью, Катрин робела и выполняла распоряжения Отто чисто механически. Ее позы были напряженны, полны неестественности и лишены признака малейшей страсти. Отто, дожидаясь пока она оттает, щелкал пустой незаряженной камерой, командовал, заставляя ее двигаться, одновременно подстраиваясь под ее пластику, ища наилучшие ракурсы и положения.

Чуть позже, он дал ей пару дилдо и несколько цепочек и попросил поиграться с ними. Катрин, разогревшись от света прожекторов, которые не только светили, но и ощутимо нагревали съемочную площадку, раскраснелась. Ее тело оживало на глазах, и было видно, что эта своеобразная игра постепенно затягивает ее, доставляя нешуточное удовольствие. Она уселась в кресло, взяла один из дилдо и, раздвинув ноги, начала гладить им по своей щелке.

Пластик покрытый силиконом мягко скользил в ее руке, дилдо постепенно погружался все дальше, выворачивая наружу валики скрывающие влагалище. Катрин, прикрыв глаза и покусывая губы, надавила немного сильней, и дилдо под ее руками пошел внутрь, проваливаясь в расширенное отверстие, глубоко, так глубоко, что Отто не сразу поверил увиденному.

Когда в ладони у Катрин осталось не больше дюйма, она гортанно захрипела, выгнулась, навалившись на спинку кресла, и потянула дилдо обратно. Ее движения все ускорялись, хрипы, вырывающиеся из горла, начали сливаться в один клокочущий звук, а дилдо просто мелькал, то выглядывая на всю длину, то погружаясь практически полностью. Отто давно уже поменял аппарат и щелкал кадр за кадром, ужом вертясь вокруг девочки, наклоняясь к ней вплотную, приседая, меняя объективы, углы и ракурсы съемки.

Он не пытался вмешиваться в процесс и лишь прикидывал в уме, сколько рабочих кадров можно выжать из этой сцены. А сам выцеливал планы, продолжая снимать уже зашедшуюся в бурном оргазме девочку. Катрин, по телу которой пробежал последний спазм, расслабилась и раскинулась в кресле, не в состоянии шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Отто, отложив аппарат, протянул ей зажженную сигарету. Мы с тобой молодцы. Да такое и не поставишь специально. Я с тобой себя прямо королем репортажа чувствовал, только и успевал на кнопку давить.

Катрин молча пускала струи дыма в потолок. Затем она опустила взгляд на Отто, радостно хлопочущего с фотоаппаратами, и спросила…. Но ты не переживай, клиент получит столько, за сколько заплатил, зато будет из чего выбрать. Да и тебе останется на память. Тогда давай дальше работать. И они стали давать дальше.

Катрин, разрядившись и сбросив сексуальный запал, изменила манеру поведения, и ее движения приобрели грацию и медлительную томность. Она изгибалась, переворачивалась со спины на живот и обратно, подтягивала ноги к груди, дотрагиваясь пальцами рук до раскрытых створок влагалища. Запускала туда цепочки, медленно шарик за шариком вытягивая их назад, при этом ее глаза распахивались во всю ширь, ресницы трепетали в такт движениям, а взгляд мутнел и затягивался поволокой.

Его трусы уже давно промокли от выделяемой членом смазки, штаны буквально лопались от вожделения, а Катрин, не обращая на него внимания, продолжала ласкать себя, используя реквизит с большой фантазией и выдумкой.

Вытянувшись в полный рост, Катрин лежала без движения, глядя на бугор выпирающий из штанов Отто. Отрицать очевидное было бессмысленно, но он давно привык не обращать внимание на желания своего головастого приятеля.

Тем более, он обещал девочке, что дело ограничится одними съемками. Он понимал, что не смотря на запреты шефа, Микаэль никогда не упускал возможности воспользоваться возбужденным состоянием модели после съемок, впрочем, тот имел дело в основном с дешевыми шлюхами. Самому Отто пока удавалось держать себя в рамках. Хотя последняя малышка ему чертовски понравилась.

А Катрин просто сводила с ума. От ее тела, вольно раскинувшегося на помосте, исходили такие мощные сексуальные эманации, что его ноздри трепетали, втягивая в себя этот прекрасный запах.

На ходу снимая одежду и роняя, мешающие, попадающие под ноги штативы, Отто молча подошел к девочке, переложил ее в кресло и, устроив поудобнее, одним мощным толчком погрузился в ее лоно.

Катрин сильными движениями бедер встречала каждое его движение. Он словно пытаясь продолбить ее насквозь, как зверь, не сдерживаясь, работал с нарастающим постоянством, на всю длину погружая поршень в горячее отверстие.

Катрин вскрикнула и забилась под ним в финальном оргазме, но он и не думал об остановке. Перевернув ее к себе задом, Отто снова вошел в ее влагалище, все так же размеренно забивая член до самого конца. Обхватив руками ее зад, он раздвинул пальцами ягодицы и начал теребить колечко ануса, погружая туда палец, вначале совсем немного, а затем все глубже, двигая им синхронно с основным действием. Катрин уже выла в голос, мотая головой и отбрасывая с лица залепившие его волосы.

Ее ноги подкашивались, и если бы не плотная хватка Отто, она бы уже давно упала на пол. Крупная дрожь сотрясала тело девочки, делая неразборчивыми ее слова. Не дожидаясь повторных просьб, Отто вытащил член и, немного наклонив его вверх, прижал к растянутому анусу, мягко, но быстро наращивая давление.

Упругое колечко, раскрываясь и пропуская его головку внутрь, меняло цвет, становясь из темного розовым. Когда уздечка скрылась между ягодиц, сопротивление ануса резко ослабло, и член Отто одним движением проскочил на всю длину, вызвав у девочки крик наслаждения. Несколькими резкими фрикциями Отто приблизил себя к финалу, и, дернувшись от прокатившей по всему волны оргазма, толчками начал выбрасывать из себя сперму, заполняя анальный проход Катрин и заставляя ее забиться в очередном пароксизме страсти.

Впрочем, зная подобных девчонок, сам он в это особо не верил. Для Антона и Жанны неделя, которую они провели вдвоем, пронеслась сладким сном. И хотя Антон так и не решился уступить дочери и лишить ее невинности, это не отразилось на их отношениях. Они словно сошли с ума… просыпаясь, Жанна тут же лезла к отцу, напрашиваясь на ласки, а он как всегда не мог устоять и выполнял любые ее пожелания. До приезда супруги они спали вместе, и Жанна окончательно распоясалась.

Она забросила ночную рубашку и в постель укладывалась голышом, заставляя Антона следовать своему примеру. Ее любимым развлечением стала игра с членом Антона, который она теребила, не уставая поражаться его размерам, когда он пробужденный ее руками вставал во весь рост. Жанна размеренно двигала его кожицу, заставляя головку наливаться кровью, когда крайняя плоть опускалась до отказа вниз, прикасалась к ней губами и слегка щекотала языком.

В гамаке из звезд ты щупаешь свой скелет. Произносишь слова, которые от соприкосновения с воздухом все — стихи и чем меньше в них поэзии, тем лучше. Просто слова, кожа для воздуха. Хворост дальнего смеха, шлейф дыма, щепотка росы.

Он сгорел с тишиной. А ты скоро родишься со смехом, рассветом. Бодрившийся шампанским, пузырившийся петардами город с утра выглядит виновато притихшим, пена новогоднего неба спала — и вот неожиданное солнце. В сколотом льду, на обветренном холодце снега, на законсервированной с осени траве. Утром первого января не город наблюдает людей, но они его, как неопасное, но большое и когда-то своевольное животное.

Снег, как у эскимосов, как у Смиллы , был разным. Ноздревато-влажным — скатать снеговика, пока не растаял, замазать смачным снежком и победить соседских из того корпуса. И сваленным- спресованным снегоуборочными машинами. В разводах дорог, откуда убран. Ночью ее драконы комбайнов, сжатый снег, укатанный пломбир. На горнолыжном скате у стадиона в Крылатском, на другом берегу бабушкиного дома на улице Народного ополчения.

Дорожки снега уже чистого и скатанного, треугольники трамплинов от чьего-то конструктора, в трамвайных лыжных полосах. Сбоку можно на детских лыжах, на санках. Найти там посреди одного шоссе снега ободранный куст в ледяных слезах срезанной коры — понятно. Или коричневый куст какой-нибудь резеды! Коричневый скелетик с гербарными высушенными листьями.

Как и зачем выстаивает он здесь? И ведь расцветет весной, когда мы уйдем с горы вместе со снегом. Будет аэродромом для нетребовательных неказистых бабочек.

Источником, мы это проходили, хлорофилльного кислорода. Я просто хочу вспомнить, каким я его видел. Да, оптику закутанного в шубу, перетянутого ремнем, обутого в валенки, рукавицы, колготки под штанами, шапку с помпоном и на завязках. Которая через несколько лет сделает удивительное открытие — шапку можно попросить без помпона, колготкам объявить войну и выиграть ее против родителей из племени взрослых взрослых.

Не видевшей денег, стран, кончающих женщин, чего там еще. Ослепленный иранский ребенок мог бы ходить и петь песни, видеть сны, основанные на том, что было до , крепко коренящиеся внутри. Мужская психика примитивней женской, ведь мужчины мотивированы, по сути, только честолюбием. Но женщинам не свойственно мортидо. Секс может выстрелить в голове, мысли закоротит, они, как кровавые хлопья мозгов, улетят на мгновение красными бабочками, чтобы вернуться липкими мухами кошмаров, писком комаров, укусом осы … И ногда нам удавалось спутать грубый секс с нежностью, и тогда мы часами пялили друг друга, чтобы исчезнуть на минуту.

Точка терпения — это жизнь. Шла на кухню в ванную к окну. Мое сердце бьется рыбкой, стучит, как дверь на сквозняке. Твое — мягкий снежок, что лепят побелевшие пальцы. Потную ветошь плоти срывает ветер и несет души в химчистку. Женщинам редко нравится фантастика. Сначала родителей остается один, и любовь становится совсем болезненной.

Потом с ней нечего делать, и она гниет ядовитой неиспользованной болью, тыркаясь, как когда-то рождавшийся ребенок, долбясь, как зачавший его до всего отец, в пустоте, замершей на вечном вздохе. Упакованные в плотные шубы, мы срезали лед на горках саночными полозьями, правили бритвы коньков, елеем смачно-пахучим лыжи, снег на горе — до исподнего льда, песка, земли, ископаемых раковин в омертвело смерзшейся черной земле, до остатка.

Он тормозил, царапал, хватал, но больше всего песка было в карьерах Серебряного бора. Слоистым песочным тортом горы утрамбованного холодами песка. Там рос топинамбур, прямой, как камыш, загадочный, как его название и расшифровка — земляная груша. Из него выходили прекрасные пики, когда ты в марсианской впадине карьера, укрытый снежным одеялом снега — моя оборона! Там была, конечно, крепость — внешняя и внутренняя, в землю.

Лунный песок, черная звезда. Ты хочешь знать, как все будет? Ты хочешь знать, кто рассудит? Не пытайся говорить с духами и туманом — они немы. Земля и гудки машин — ведь ты их зеркало в этом окне. Amateur хайку заканчиваются мощной строкой. Но жизнь не так даже не всхлипом.

Готовься, что не заметишь. Это как любовь, проходящее мимо, успел ли оглянуться или после, как детство. Все, что было сказано, было сказано, поверь.

Когда молчит телефон и пустыня бела от луны, как соль. Дети детей проходят гуськом. Они не грустны, поняв, но тень их не может коснуться под тенью невидимого навеса. А рассвет, как умирающая зажигалка, — мы будем смотреть эту пленку назад. Когда ты будешь думать, что я не слушаю. Мне хочется почувствовать простые эмоции — есть, спать, гулять — и радоваться им.

Мне хочется сделать самые простые вещи сложными, наложить на них схему метафор, таблицу умножения сравнений, накинуть лассо поэтических формул — может, тогда я пойму эти простые старые вещи? Позже они вернулись стуком колес ночных поездов за рекой там, где никакой железной дороги видно вроде не было, они долетали ночью, чтобы уснуть в дневных голосах, укрывшись рассветом, подкатившись под бок шуму машин, cars hissing by. Мягкая утренняя пульсация, интерзона хрущоб.

Эхо в приходящем во сне доме — бесконечном доме переходов, коридоров, колодцев, ступенчатых лифтов, доме-городе. Выйти из абстракции сна в утро будильника — от еды тошнит, от холода руки под себя на кухне, а на приступке ванны хочется заснуть. Только взрослым я смог найти салютную грибницу, тогда источник залпов был за проспектом, за трамвайным кругом, черная дыра блестящих асфальтных дождей, воронка звука, которая могла бы вывести к — оправдание всего!

Пятаки — самая ценная монета после железных коллекционных рублей, иногда можно найти в кофейной жиже подножного снега в гастрономе. Бле ск взр ывающегося снега! Сияние золотой детской мочи — жар и холод позора, едко-сладкая обида мороженым в горле.

На занавески на даче, проснувшиеся вместе с тобой, но наваливающиеся снаружи не яичным обещанием солнечного дня, а дождливой серью. Задание на сегодня — вспомни, как выныривать от смеха из снов. Расскажи это тем, кто приходит из снов. После нас не останется следов — только точки. Не останется, понятно, детей, потому что они всегда чужие. Не останется идей, потому что их если примут, то унесут люди — боковой съезд, когда шоссе вперед. Не останется книг, потому что из них вырастаешь.

А до Бога разве дотянешься?.. И когда вырастешь из всего, на цыпочках достанешь до космоса, на него дадут обернуться ровно один раз. Увидишь точку в конце пустоты, в конце вздоха, где-то размером с родинку. После нас — только точка в конце пробела. А те игры с табу, когда табу никаких не было, были другими.

Нарисовать свастику на детском рисунке, прятать его и показать жене дяди. Обвязать солнечным лучиком молочный зуб и захлопнуть дверь облаков — зуб на ладони в крови, как утешающая капля клубничного варенья на торосах манной каши.

Снегоуборочные жуки сделали стоянку снега между дорогой и шоссе там, где в перестройку проросли комки потом — снесли, потом — расширили дорогу: Санки, а снегокат был мечтой больше, чем машина сейчас задание следующее — захотеть машину так же, как. Кем ты был тогда, если сейчас мы все бесконечно задрочены. Работой, алкоголем, детьми, кредитами, сексом и опять алкоголем. Все это дурацкая игра, понарошку тех игр, отскакивает от смысла, как жестко посланный в стену мяч, его упругость, его рикошет, твоя кроссовка.

Солнце падает вместе с дождем, взрывает квадрат двора, он отпускает на дачу, а сам без тебя уменьшается в размерах, покрывается пылью городского воздуха, до осени. Ночь упаковывает в коробку из дома. Пыльн о й вентилятор в компе гудит, как печь. Овощи на кухне еще хранят подвальный холод верно. Потолок тут не даст течь — до неба так далеко шесть жизней в кубе , и грусть безмерна безмен в отрубе. Тужась заморозками, рожает осень зиму, что бьет цветы истомой снега.

Друг мой, где наши дачные слова? Где мы, где все, где это? Уже поет совенку колыбель совица -мама. И пряно ссыхает мята и чабрец в отвале ската чердака, столе заката. Тебе отмата , весной кудрята. Где все же наши летние слова? Их сторожит мышиная бригада! Гастарбайтеров законных, хозяев суть той зимней дачи, где дымком изо рта все наши летние слова! Я понял, что классика — действительно классика, после Шекспира. Моя мечта с детства — не быть во сне, но стать без кошмаров. Я один с тем мячом, рыдаю гортанью, вожу с геранью.

Как тогда, когда бабушка и мама везли меня на санках, я тащил за собой по снегу свою любимую палку, привязалась большая собака, чтобы отделаться от нее, бабушка кинула ей ту палку: Умереть, но кто проверит мою почту?

Солнце — солнце обваливалось тающим мокрым снегом с крыши, крыльца детской поликлиники, прочерчивало пути в продолжение карт на стене, лабиринт капельных минотавров в траченом сугробе, линяющей побелкой, и болезнь заканчивалась весной, утекала в лужи, что в потоках несли кораблики из дощечек, сверкая радугой, как от бензина, от все тех же весенних каникул, — успеть поймать перед воронкой стока, в водорослях-сталактитах, падет, чтобы потом стоком к реке из пещеры изумрудного подземелья, Белоснежка серферит на прокладке.

Мы забирались туда через незакрытое окно в школьной котельной, штольня, там мог жить маньяк, о котором рассказывали в мой первый выход на дворовый футбол — он крадет детей, отрубает им руки и ноги или просто запирает в клетках туалета у себя в квартире, связанными, как мумии, и через несколько лет ты не можешь ходить, только ползать, лизать ему ботинки вместо ваксенной щетки, одного спасенного даже не узнали родители… Впервые, переехав к маме от бабушки в отвоеванную квартиру, я вышел на футбольную площадку в лакированных школьных ботинках и рубашке — другого у домашнего меня не было, — они были снисходительны, но мне тоже стало стыдно, хоть и не так, не до сих пор, уже нормально, все ок , спасибо!

А про районного дурачка шептались, что у него умерла мама, — и с тех пор другого страха не выдумать и менеджерам на брейнсторминге. Цвела сирень, шампиньоны ядерно взрывали асфальт около остановки, сверху ядовитым облаком плыла черемуха в цвету.

Черная земля с ошметками-прогалинами снега, мокрая, вздыхающая паром, в первых робких подснежниках, потом — нарциссы, желтый, желтый запах. Бабушка совсем не выходит. Дед выходит только в магазин. О чем он тогда думает? Что мясо опять подорожало? Что болит колено, астма нападает, а бабушка все слабеет? Смотрит на ворону, она что-то зажала в клюве, своровала, наверное, вот ест, оглядываясь вокруг, вороны очень умны, почти как люди, хоть и вороватые.

Может быть, он вообще ни о чем не думает. Он купит продукты, бабушка приготовит еду. Натыкаясь на мебель в своей катарактной походке. Они немного поговорят за едой. Им за почти девяносто, но они могут разговаривать между собой. По сути, им никто особо не нужен. Они сплелись в какой-то симбиоз, кокон из заботы друг о друге, воспоминаний и равнодушия ко всему остальному.

Они даже окна открывать не любят, у них всегда душно. Когда мы с мамой приезжаем к ним, они рады, но говорить особо не о чем. Они посмотрят телевизор и рано лягут спать. Если придет сон, если ничего не болит. Они смотрят разные телевизоры и спят в разных комнатах, так им удобней. Утром дед пойдет за хлебом. Они не хотят пережить друг друга. Они хотят еще немного пожить. Дед думает, что будет с бабушкой без него, она не может дойти даже до магазина. Бабушка шутит, она всегда смеется над своими болезнями.

Может, они ни о чем не думают. Сегодня не звонил сын. В войну хлеб делали из жмыха, он слипался, но все равно пах лучше. Я думаю о них. Я хочу им вечной жизни. Смысла в их еде-телевизоре. Я хочу не думать. Не думать, как они на кухне за ужином.

Я не хочу хоронить их через ночь в моей бессоннице. Мир отошел от них, они всю жизнь отпускали его. Он наконец-то вырвется из скрюченных подагрой пальцев: Мы в воздухе живем. Унося часть тебя, ага. Да вся материя разжижалась, кажется, незаметно превратившись в слабо сцепленный притяжениями набор молекул. Модели из школьного опыта. Общество атомарных шариков, пинбол невидимых, зубчатые колеса.

Остался воздух и шум, шариковый гул — то колебание медиасферы , что отбивает слух. В очередной недавней биографии Сэлинджера биограф скрыто недоумевает — почему и как он замолчал?

Но именно тишина естественна, звук же — ненормален, он перверсия тишины, чьи клетки вдруг решили нагло размножиться, манифестировать себя в бытие звуковыми проекциями. Молчание Сэлинджера — гармония, всепонимание , речь же, за редким исключением, — просящее вопрошание, глупый вопрос, наглая агрессия. Интернет, блоголожество — такой ад голосов, ругань в очереди за колбасным дефицитом. Ведь было же когда-то стыдно а ведь было! И, наоборот, покойно, когда некоторое время без постов становилось долгим.

Медленное время — антоним сиюминутности блогов, апогей которого Facebook. Поплавок качается над пустой водой. Которая — отрицание традиции. Где все было просто, но выверено, как в алхимии. Сын кузнеца не зря был Кузнецов, он шел, за плечами имея деда и тени теней предков очередью, в кузнецы, и был прекрасным кузнецом.

Если он хотел бросить очередь, он выбирал смерть — физическую становился солдатом или социальную монахом. Просто, как Эвола , элементарно, как Генон. Но шарики катятся, лифты социальной мобильности так и шныряют, как в офисные лузы послерабочим бильярдом, и на них, открыв рот, заломив картуз, смотрит простой люд. Плохо в итоге всем: Плохо всем — ну, кроме тех, кому в лифтах заложило слух от резкого подъема.

В лифтах играет фоновая музыка, музыка, в прошлом веке предавшая тишину. Призванная быть ее обрамлением, окантовкой, музыка устами того же Кейджа провозгласила — тишина невозможна.

Мы сами заполним ее не трепетным вслушиванием, но нетерпеливым покашливанием, верчением, мобильными. Теми самыми подмосковными мы сидели в детстве на крыльце с бабушкой.

Она каждый раз вздыхала: Иногда мы считали, сколько лет накукует кукушка. Небо в мягком серовато-сиреневатом закате сообщало погоду на завтра: Выходил туман, пахло дальней печкой.

На даче вечером грустно, а утром солнце:

Amy Anderssen со своими знаменитыми дыньками хотела на обед тепленькую мужскуи спермочку из длинного

Amia Moretti – Амиа Мюрети – Брюнетка, Которая Часто Снимается  В Черненьком Корсетике Порно Звезда

После отличного кунилингуса, шикарные лесбиянки трахали себя резиновым членом смотреть

Гламурные Леди И Анал

Он Должен Был Сделать Ей Массаж, Но Вместо Этого Сделал Брюнетке Кунилингус, А Потом От Трахал Ее Ды

Раздвинули Ей Ноги Сунул Член

2 Члена В Одну Киску

У мужа совсем не плохо получалось сосать любовнику бисексуалу своей жены половой член, что в порно в

Брюнетка не думала, но получила двойное проникновение, которое сводило ее с ума смотреть

После страстных поцелуев на красной кровати, парень жестко от трахал молодую брюнетку в попку смотре

Стильная офисная брюнетка с расстегнутой блузкой

Порно Видео Скрытая Камера Брюнетки Вк

Молодая брюнетка вынуждена переспать с папиным другом

Глубокий Минет Грудастой Брюнетки

Отымел Блонду В Дырку

Анал с русской красавицей

Порно Связал Блондинка

Парень С Татуировками На Руках Наслаждался Умелой Дрочкой Его Члена, Которую Устроила Сексуальная Де

Нд Порно Увидела Член Сына

Минет От Сексуальной Азиатки

Паренек Побывал Во Всех Дырках Сексапильной Брюнетки

Порнографический анальчик

Онлайн Порно Огромные Черные Члены

Молодуху С Гладкой Пилоткой Отчпокали В Анальное Отверстие

Домашнее Порно С Огромным Членом

Трахнул Сисястую Брюнеточку / Sara Stone (2019) Siterip

Брюнетке очень сильно понравилась порка с чернокожим парнем смотреть

Порно Видео Азиатки С Большими Сиськами

Горячее порно:

На Брала Полную Ванную, Взяла Туда Резинового Члена И Устроила Для Себя Классный Секс В Воде Смотрет
На Брала Полную Ванную, Взяла Туда Резинового Члена И Устроила Для Себя Классный Секс В Воде Смотрет
На Брала Полную Ванную, Взяла Туда Резинового Члена И Устроила Для Себя Классный Секс В Воде Смотрет
На Брала Полную Ванную, Взяла Туда Резинового Члена И Устроила Для Себя Классный Секс В Воде Смотрет

Напишите отзыв

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Shaktikasa 25.04.2019
Скачать Как Телка Глотает Хуй И Сперму
Brarr 08.05.2019
Бусплатные Порно Картинки
Vonos 14.06.2019
Порноролики Ролевые
Vigore 28.07.2019
Порно Онлайн Смотреть Для Андроид
Takinos 11.10.2019
Скачать Частное Домашнее Порно Видео Фото
На Брала Полную Ванную, Взяла Туда Резинового Члена И Устроила Для Себя Классный Секс В Воде Смотрет

protosip.ru