protosip.ru
Меню
» » Обучая племянницу сексуальным премудростям, опытная тетушка приглашает в дом молодого лейтенанта и п

Найди партнёра для секса в своем городе!

Обучая племянницу сексуальным премудростям, опытная тетушка приглашает в дом молодого лейтенанта и п

Обучая племянницу сексуальным премудростям, опытная тетушка приглашает в дом молодого лейтенанта и п
Обучая племянницу сексуальным премудростям, опытная тетушка приглашает в дом молодого лейтенанта и п
Лучшее
От: Malar
Категория: Члены
Добавлено: 23.06.2019
Просмотров: 9528
Поделиться:
Обучая племянницу сексуальным премудростям, опытная тетушка приглашает в дом молодого лейтенанта и п

Грудастая брюнетка занимается сексом со своим врачом в его кабинете

Обучая племянницу сексуальным премудростям, опытная тетушка приглашает в дом молодого лейтенанта и п

Бесплатное Русское Порно Анальные Девушки

Жесткое Порно Видео С Блондинками

Порно Секс Японка

Возвращается слуга и отдает герою его шляпу. Записки Мальте Лауридса Бригге. Герой повествования, двадцативосьмилетний датчанин Мальте Лауридс Бригге, последний представитель знатного рода, оказывается в Париже в полном одиночестве и на грани нищеты.

Его наблюдения отныне сосредоточиваются на том, как живут в Париже отверженные: Весь опыт духовной культуры человечества, накопленная веками мудрость, решает Мальте, не в состоянии помочь человеку противостоять той стандартизации, которая навязывается ему окружающей действительностью, потому что познание было извечно направлено в основном на то, что окружает человека, но не на него самого. Герой полагает, что в течение долгих веков человечество оперировало исключительно поверхностными и несущественными знаниями, по-прежнему оставаясь загадкой для самого себя.

Тот, кто нашел в себе силы взглянуть в глаза этой горькой правде, по его мнению, немедленно должен начать что-то делать, чтобы наверстать упущенное. Вот почему садится он писать свои записки. Его работа — акт духовного подвижничества. Мальте и сам сознает, сколь непосильна поставленная задача. Тяжкий путь его познания должен привести к обретению целостного мировоззрения, единственно способного пролить свет на изначальный смысл человеческого бытия.

Смерть для больного Мальте — логическое и необходимое завершение жизни. Познавая человека, Мальте пристально вглядывается в людей, с которыми сталкивает его судьба, он хочет разглядеть в каждом человеке то неповторимое, особенное, что отличает его от других. Внутренний мир любого нищего или калеки неоценим для Мальте и полон сокровенных, одному ему понятных смыслов и значений. Стремление постичь человека, исходя только из его индивидуальности, из единичного и особенного, неизбежно приводит Мальте к рискованному замыканию на самом себе.

Воспоминания детства, врезавшиеся в память страницы книг, живые впечатления от Парижа — все это нанизывается на единый субъективный стержень, все приобретает особенную личностную окраску.

Желая сохранить собственную индивидуальность, Мальте обрекает себя на одиночество. Даже любовь, считает Мальте, ограничивает истинную свободу человека. Ибо, как правило, и она не свободна от страсти обладания, стремления подчинить себе жизнь другого. И тогда любовь как бы заключает существование того, кого любят, в определенные рамки, из ожиданий и надежд любящих складываются условия игры, определенная схема поведения любимых.

В скитаниях по свету Блудный сын надеется обрести такую любовь, которая не ограничивала бы свободы другого, не сводилась бы к жажде владеть и диктовать. Одно время ему кажется, будто он находит ее в любви к Богу. Но и это решение проблемы иллюзорно. Здесь любовь не умозрительная, но живая, способная на самоотречение, не сковывающая бытие человека, но лишь просвечивающая свой предмет кроткими лучами, открывающими любимому самого себя. Однако сам Мальте не находит внутренних сил для подобного чувства,.

Пытаясь, с одной стороны, отгородиться от людей, Мальте в то же время полон страстного, жадного к ним интереса и, что гораздо для него важнее, сострадания. Поэтому Мальте вспоминает флоберовского Юлиана Странноприимца как идеал, к которому следовало бы стремиться. Для него подобное самоотречение естественно, это всего лишь возведенная в высшую степень любовь к ближнему.

Но не находит в себе Мальте сил для такой любви. Он полон участия к тем людям, которые окружают его и которые являются отверженными, но он чужой среди них, мыслями он в старинном дворянском имении в Дании, где прошло детство, в сознание его люди вторгаются непрошено, и это рождает только одно — страх.

Страх Мальте во многом экзистенциален, это не боязнь чего-то конкретного, но страх перед бытием вообще, проистекающий из неспособности понять мир и освоить, преобразовать отдельные мгновения в целостную картину. Не случайно возникает в романе тема самозванства. Берущийся за перо ради высшей цели, Мальте не в состоянии выполнить намеченное, он бессилен связать свою жизнь со всем человеческим родом, с собственной семьей, наконец, просто с Историей; все больше замыкается он в мире грез и воспоминаний, и вот уже былое полностью подчиняет себе его сознание, память о прошлом водит его торопливым нервным пером, И нет больше никаких закономерностей, нет высших ценностей, мир — лишь вереница непрошено вторгающихся в сознание картин и образов, между собой не связанных, разрозненных, противоречивых.

Объединить эти фрагменты в единое полотно, научиться не просто видеть детали, но выработать свой особый взгляд на вещи, придать ему цельность, осознать свое место в нескончаемой череде поколений — вот задача, важность которой прекрасно понимает Мальте Лауридс Бригге, но которая оказывается для него непосильной.

И в этом причина мучительного внутреннего разлада. Однако общая тональность записок не исчерпывается пафосом трагического повествования о духовном упадке, о несостоятельности художника, об изначальном ужасе перед бытием смерти. Задача тут иная, нежели просто попытаться передать всю горечь отдельной человеческой судьбы. Здесь Мальте обретает потрясающий дар слова, истинный талант рассказчика. Подобно Ивану Кузьмичу из вставной новеллы, Мальте оказывается владельцем несметных богатств — бесценных секунд и минут жизни, которые он с таким наслаждением Вспоминает и описывает, достигая вершин подлиного мастерства.

Главный герой, тридцатидвухлетний Ульрих, математик и возвышенный мечтатель, интеллектуал и циник, уже успевший устать от себя и от мира, живет яркой, но беспорядочной жизнью.

Ему не приходится заботиться о хлебе насущном благодаря богатству и связям своего отца, который начинал с того, что был домашним учителем и помощником адвоката, зато со временем сделал блестящую карьеру и удостоился того, что Его Величество даровало ему потомственное дворянство. Когда Ульрих в очередной раз задает себе вопрос, чем же ему заняться, он получает от отца рекомендательное письмо к графу Штальбургу, который, по словам отца, позаботится о будущем сына.

Ульрих по настоянию отца знакомится с графом Лейнсдорфом и с Туцци, начальником отдела министерства иностранных дел и императорского дома, жена его приходится Ульриху кузиной. Эта женщина, которую Ульрих мысленно называет не иначе как Диотима ее мудрость, по свидетельству Платона, открыла Сократу тайну Эроса и мистический смысл любви , недалекая, но честолюбивая и окрыленная мечтой войти в историю, распахивает двери своего дома перед всеми знаменитостями.

Правда, поступают конкретные предложения, одно нелепее другого: Доктор Пауль Арнгейм, баснословно богатый промышленник и при этом известный и модный автор псевдофилософских сочинений, становится едва ли не главной фигурой в салоне Диотимы.

Однако эгоизм не позволяет им устремиться навстречу друг Другу. В доме Туцци сталкиваются самые разные люди: Увы, ничего путного не могут придумать ни светила науки, ни маститые литераторы.

Тогда двери салона открываются для богемной молодежи, чьи зачастую безумные идеи смущают даже столь закаленную служительницу разума, как Диотима. Ульриха, весьма искушенного в любовных делах, одновременно притягивает и отталкивает эта пылкая, самоуверенная и властная женщина.

Но здесь, как и во всем остальном, наблюдается некая раздвоенность его мыслей и чувств. Он узнает, что Герда, дочь его старого знакомого Лео Фишеля, управляющего Ллойд-банком, принимает участие в собраниях мистически настроенных молодых немцев и антисемитов, возглавляемых Гансом Зеппом.

Однако Ульрихом движет еще и подспудное желание покорить Герду, эту агрессивную девственницу, которая, как он догадывается, давно влюблена в него, хотя и не хочет себе в этом признаться. И снова Ульрих не знает, чего же он хочет на самом деле. Все это время внимание общества приковано к процессу над Моосбругером, душевнобольным бродягой, который убивал женщин. И была так навязчива, что, как признавался потом Моосбругер, он совершил убийство, защищаясь от чего-то темного и бесформенного.

История сумасшедшего бродяги глубоко волнует Ульриха: Тем временем обстановка обостряется. Он признается себе, что не может больше участвовать во всем этом, но также не способен и восстать против такой жизни. Отказавшись от предложения Арнгейма стать его личным секретарем, а значит, и от перспективы блестящей карьеры, Ульрих хочет быть подальше и от экономики, и от политики.

И вдруг он получает от отца загадочную телеграмму: В родительском доме он встречает свою сестру Агату, с которой у него постепенно складывается духовная близость, грозящая перерасти в страсть. Агата второй раз замужем, но собирается уйти от мужа, профессора Хагауэра. Постепенно их отношения с сестрой все больше запутываются, заходят в тупик, из которого нет выхода. Ульрих и Агата уединяются и перестают принимать у себя знакомых. Они гуляют, ведут беседы и все больше проникаются безмерной симпатией друг к Другу.

Грезы любви для них ближе, чем физическое влечение, телесная оболочка слишком тесна, и потому сама природа неспособна подарить им сладость вожделенного единения.

Просмотрев накопившуюся почту, он откладывает в сторону толстое письмо, написанное незнакомым почерком. Немного погодя, уютно устроившись в кресле и закурив сигару, он распечатывает письмо. Ни на нем, ни на конверте нет имени и адреса отправителя.

Незнакомка пишет о том, как она впервые увидела Р. Ей было тринадцать лет, когда Р. Дочь бедной вдовы, девочка с восхищением следила за ним, он казался ей воплощением далекой, прекрасной жизни, недоступной ей. Она часами сидела в прихожей, чтобы увидеть его в глазок, целовала ручку двери, к которой он прикасался.

Однажды ей даже удалось побывать у него в квартире: Но через три года девочке пришлось уехать: Перед отъездом девочка набралась храбрости и позвонила в дверь своего кумира. Но на ее звонок никто не вышел: Она дождалась его возвращения, готовая броситься ему в ноги, но, увы, он вернулся домой не один: В Инсбруке девочка прожила два года: Ни обеспеченная жизнь, ни заботы родителей, ни внимание поклонников не отвлекли ее от мыслей о любимом, и она при первой возможности, отвергнув помощь родных, уехала в Вену и поступила в магазин готового платья.

Каждый вечер она шла после работы к дому Р. Когда она однажды столкнулась с ним на улице, он не узнал в ней бывшую соседку.

Он никогда не узнавал ее. Через два дня он снова встретил ее и пригласил поужинать вместе. После ресторана он пригласил девушку к себе, и они провели вместе ночь. На прощание он подарил ей белые розы. Потом он еще дважды приглашал девушку к себе. Это были самые счастливые мгновения ее жизни. Он снова подарил ей розы и обещал по возвращении сразу известить девушку, но она так и не дождалась от него ни строчки.

У нее родился ребенок, их общий ребенок. Она ушла с работы, бедствовала, но не хотела просить помощи ни у родных, ни у него: Незнакомка всю себя отдала ребенку, а Р.

Она так и не знает, понял ли он, кто и почему посылает ему эти цветы, вспомнил ли ночи, проведенные с ней. Чтобы ребенок ни в чем не нуждался, незнакомка стала содержанкой, она была очень хороша собой, имела много поклонников. Бывало, что любовники привязывались к ней и хотели жениться, но она в глубине души все еще надеялась, что Р.

Однажды в ресторане, где незнакомка была с друзьями, Р. Он позвал ее к себе, и она пошла за ним прямо с середины вечера, не думая о том, что обижает человека, с которым пришла, ни с кем не попрощавшись, даже не взяв с вешалки манто, потому что номерок был у ее друга.

Они снова провели вместе ночь. Она надеялась, что в этот миг он узнает ее, но он не узнал. Более того, когда она собралась уходить, он украдкой сунул ей в муфту деньги. Она сделала последнюю попытку: Он с готовностью протянул ей цветок. Он объяснил, что не знает, кто посылает ему цветы, и именно за это он их любит.

Но он ласково и непонимающе смотрел на нее. Он так и не узнал ее. Выбегая из квартиры, она чуть не столкнулась с его старым слугой. Когда она сквозь слезы взглянула на старика, в его глазах вспыхнул какой-то свет: Она выхватила из муфты деньги, которые Р. Он испуганно взглянул на нее — ив этот миг узнал о ней больше, чем Р. Чувствуя, что она и сама заболевает, она решила написать Р.

Он получит это письмо только в том случае, если она умрет. Она просит его в память о ней раз в год покупать белые розы и ставить их в синюю вазу. В нем просыпаются смутные воспоминания — о соседской девочке, о встреченной на улице девушке, о женщине в ночном ресторане, но лица ее он вспомнить не может. Вдруг взгляд его падает на синюю вазу. Впервые за много лет она пуста в день его рождения. Двадцать четыре часа из жизни женщины. За десять лет до войны рассказчик отдыхал на Ривьере, в маленьком пансионе.

В соседнем отеле разыгрался крупный скандал. Дневным поездом туда прибыл молодой француз, который сразу привлек всеобщее внимание своей красотой и любезностью. Он очень быстро со всеми познакомился и через два часа после приезда уже играл в теннис с дочерьми благодушного фабриканта из Лиона, На следующее утро он поехал ловить рыбу с датчанином, после обеда он около часа просидел в саду с женой лионского фабриканта мадам Анриэт, потом играл в теннис с ее дочерьми, а ближе к вечеру беседовал в вестибюле отеля с немецкой четой.

Около шести часов рассказчик встретил француза на вокзале, куда пошел, чтобы отправить письмо. Француз сказал, что неожиданно уезжает по неотложному делу, но через два дня вернется. За ужином все только о нем и говорили, превознося его приятный, веселый нрав.

Вечером в отеле поднялась суматоха: Ее муж метался по берегу моря и безуспешно звал ее. Фабрикант поднялся наверх, чтобы успокоить дочерей, и нашел письмо, где мадам Анриэт сообщала, что уезжает с молодым французом.

Большинство обитателей пансиона решили, что они были знакомы раньше, и только рассказчик отстаивал возможность столь страстной любви с первого взгляда. Они обсуждали этот случай от супа до пудинга.

Судя по всему, ее радовало, что, несмотря на все возражения, рассказчик рьяно защищал мадам Анриэт, и когда подошло время его отъезда, она написала ему письмо, где просила позволения рассказать ему один случай из своей жизни. Рассказчик, разумеется, ответил согласием, и она пригласила его после обеда к себе в комнату. Она никогда никому об этом не рассказывала и надеется, что рассказ облегчит ей Душу. Дочь богатых лендлордов, владевших большими фабриками и имениями в Шотландии, она в восемнадцать лет вышла замуж, родила двоих детей и счастливо жила до сорока лет.

Но внезапно муж ее заболел и умер, сыновья были взрослыми, и она почувствовала себя очень одинокой. Чтобы рассеяться, она отправилась путешествовать. И вот на второй год своего вдовства она приехала в Монте-Карло. Там она часто заходила в казино, развлекаясь тем, что наблюдала не за лицами, а за руками игроков: И вот однажды она увидела на игорном столе удивительные руки: Наконец она решилась взглянуть в лицо человека, которому принадлежали эти магические руки.

Она никогда еще не видела такого выразительного лица. Это был молодой человек лет двадцати пяти с нежными красивыми чертами. Когда он выигрывал, руки и лицо его излучали радость, когда проигрывал — взгляд тускнел, руки бессильно падали на стол.

Наконец руки его, порыскав по карманам, ничего не нашли. Он проиграл все деньги. Молодой человек порывисто вскочил и побрел к выходу. Она бросилась за ним. Ею двигала не любовь — то был страх перед чем-то ужасным, инстинктивное желание помочь. Выйдя из казино, молодой человек бессильно опустился на скамью. Молодой человек продолжал неподвижно сидеть на скамье, словно не замечая его.

Он принял ее за кокотку и сказал, что у него нет квартиры и ему некуда ее пригласить. Там она хотела дать молодому человеку сто франков, чтобы он заплатил за комнату и утром уехал в Ниццу. Но он отказался от денег: Наконец он решительно произнес: Когда молодой человек проснулся, миссис К. Радостное сознание, что она кому-то нужна, волновало ей кровь. Встретившись с молодым человеком, миссис К. Он рассказал ей, что происходит из старого аристократического рода галицийских поляков. Он учился в Вене, и после успешно сданного экзамена дядя повез его в Пратер, и они вместе пошли на бега.

Дядя выиграл крупную сумму, и они отправились обедать в дорогой ресторан. На следующий день молодой человек снова поехал на бега, и ему повезло: Его охватила страсть к игре. Он не мог думать ни о чем другом и быстро проиграл все деньги. Он украл жемчужные серьги у старой тетки и заложил их, продал свой чемодан, одежду, зонтик, даже крестик, подаренный крестной матерью.

Молодой человек смотрел на миссис К. В глазах его стояли слезы. Когда молодой человек ушел, миссис К. Он отнесся к ней, как к ангелу-хранителю, но он не видел в ней женщины, меж тем как ей страстно хотелось, чтобы он сжал ее в объятиях; она была готова пойти за ним на край света, презрев людскую молву, как мадам Анриэт за едва знакомым французом.

Она почувствовала, что не может отпустить молодого человека, что должна поехать вместе с ним, чтобы провести вместе эту ночь, следующую — столько, сколько он захочет. Она стала лихорадочно собирать вещи. Когда она уже хотела уходить, к ней зашла кузина, обеспокоенная ее недомоганием. Она стояла на перроне, словно окаменев. Придя в себя, она решила пойти в казино, чтобы разыскать стол, за которым сидел молодой человек, когда она впервые увидела его, чтобы представить себе его руки.

Когда она вошла в зал, то увидела молодого человека на том же месте, что и накануне. Она решила, что у нее галлюцинация, но это было не так — молодой человек не уехал, он пришел с ее деньгами в казино и, пока она в отчаянии рвалась к нему всем сердцем, самозабвенно играл.

Она долго смотрела на него в упор, но он не замечал ее. Когда она тронула его за плечо, он сначала даже не узнал ее. Опьяненный игрой, он все забыл — свою клятву, миссис К. Молодой человек, пристыженный, хотел встать из-за игорного стола, но тут взгляд его упал на русского генерала, который как раз делал ставку, и он попросил разрешения сыграть еще только одну игру — он ставил туда же, куда и генерал, а генералу везло.

Поставив один раз, он снова забыл обо всем на свете и стал делать ставку за ставкой. Он швырнул ей несколько стофранковых билетов: А теперь оставьте меня в покое! Сгорая от стыда и унижения, она вдруг увидела глаза, в которых застыл ужас: Вспомнив, что ее вещи уже на вокзале, она решила немедленно покинуть Монте-Карло.

Когда она вернулась в Англию и приехала к сыну, все ухаживали за ней как за больной, и она постепенно оправилась от потрясения. Поэтому когда много лет спустя ей представили поляка, атташе австрийского посольства, и она спросила его о судьбе молодого человека, то даже не вздрогнула, услышав, что десять лет назад, одержимый страстью к азартной игре, он застрелился в Монте-Карло. Она не ждала от собеседника утешительных слов. Она сказала, что рада, что смогла наконец выговориться, и благодарна за внимание, с каким он ее выслушал.

На прощание она протянула своему собеседнику руку, и он почтительно поцеловал ее. Рассказчик записал его рассказ, изменив в нем лишь имена да некоторые мелкие подробности, позволяющие угадать, о ком и о чем идет речь.

Антон Гофмиллер был сыном бедного чиновника, обремененного большой семьей. Его отдали в военное училище, и в восемнадцать лет он окончил его. Благодаря дальней родственнице, он попал в кавалерию. Служба в этом роде войск не всякому по средствам, и молодой человек оказался окружен гораздо более состоятельными товарищами.

Антона пригласили в дом к Кекешфальвам, и он пришел в восторг от радушного приема. Он много танцевал и с племянницей Кекешфальвы Илоной, и с другими девушками, и только в половине одиннадцатого спохватился, что забыл о дочери хозяина и не пригласил ее на вальс.

Антон поторопился исправить оплошность, но в ответ на его приглашение Эдит Кекешфальва разрыдалась. Антон не мог понять, в чем дело, и Илона объяснила ему, что у Эдит парализованы ноги и она не может ступить ни шагу без костылей. Смущенный, Антон поспешил уйти. Он чувствовал себя так, словно хлыстом стегнул ребенка, а потом убежал, как преступник, даже не попытавшись оправдаться.

Чтобы загладить свою вину, Антон на последние деньги купил огромный букет роз и послал его Эдит. Девушка ответила ему благодарственным письмом и пригласила на чашку чая. Когда Антон пришел, Эдит и Илона обрадовались и приняли его как дорогого друга. Он стал бывать у них запросто и очень привязался к обеим, но Илона казалась ему настоящей женщиной, с которой ему хотелось танцевать и целоваться, а Эдит в свои семнадцать-восемнадцать лет выглядела ребенком, которого хотелось приласкать и утешить.

В Эдит чувствовалось какое-то странное беспокойство, настроение ее часто менялось. Когда Антон впервые увидел, как Эдит передвигается, вцепившись в костыли и с трудом волоча ноги, он пришел в ужас. Безгранично страдая от своей беспомощности, она хотела отомстить здоровым, заставив их смотреть на ее муки.

Он просил Антона не обижаться на Эдит: Антон чувствовал безграничное сострадание и даже испытывал стыд из-за своего здоровья. Как-то раз, когда он мчался галопом на лошади, он вдруг подумал о том, что если Эдит видит его из окна усадьбы, то ей, быть может, больно глядеть на эту скачку. Он рванул поводья и отдал своим уланам команду перейти на рысь и, только когда усадьба скрылась из виду, снова позволил им перейти на галоп.

Антон испытал прилив горячего сочувствия к несчастной больной девушке, он даже попытался скрасить ее тоскливую жизнь: Хозяин растроганно благодарил его за то, что он вернул Эдит хорошее настроение и она сделалась почти такой же веселой, как прежде. Поэтому вспыхнувшее было влечение к Илоне быстро угасло, и привязанность его все больше сосредоточивалась на Эдит, обездоленной и беззащитной.

Своими насмешками они лишили Антона уверенности в себе. Он чувствовал себя дающим, помогающим, а тут вдруг увидел, как выглядят его отношения с Кекешфальвами со стороны, и понял, многие вокруг могут счесть его поведение отнюдь не бескорыстным.

Он стал реже бывать у Кекешфальвов. Эдит обиделась и устроила ему сцену, правда, потом попросила прощения. Чтобы не огорчать больную девушку, Антон снова зачастил в их усадьбу. Кекешфальва попросил Антона расспросить доктора Кондора, который лечил Эдит, о том, каковы в действительности ее шансы на выздоровление: Кекешфальва надеялся, что чужому человеку, каким был Антон, доктор Кондор скажет все как есть.

Антон пообещал и после ужина у Кекешфальвов вышел вместе с Кондором и завязал с ним беседу. Кондор сказал ему, что в первую очередь его беспокоит состояние здоровья не Эдит, а ее отца: Кондор рассказал Антону, считавшему Кекешфальву венгерским аристократом, что на самом деле Кекешфальва родился в бедной еврейской семье и настоящее его имя Леммель Каниц.

В детстве он был мальчиком на побегушках, но каждую свободную минуту отдавал учению и постепенно стал выполнять все более и более серьезные поручения. В двадцать пять лет он уже жил в Вене и являлся агентом солидной страховой компании.

Его осведомленность и круг его деятельности с каждым годом становились все шире. Из посредника он превратился в предпринимателя и сколотил состояние. Однажды он ехал в поезде из Будапешта в Вену. Сделав вид, что спит, он подслушал разговор своих попутчиков. Они обсуждали нашумевшее дело о наследстве княгини Орошвар: Родственники княгини сумели одурачить непрактичную наследницу, и от миллионного наследства у нее осталось только имение Кекешфальва, которое она, скорее всего, тоже проворонит.

Каниц решил не теряя времени отправиться в имение Кекешфальва и попытаться дешево купить у фрейлейн Дитценгоф коллекцию старинного китайского фарфора. Ему открыла женщина, которую он принял за прислугу, но оказалось, что это и была новая хозяйка усадьбы. Разговорившись с ней, Каниц понял, что нежданно свалившееся богатство является для этой не избалованной жизнью женщины не радостью, а, наоборот, бременем, ибо она не знает, что с ним делать.

Она сказала, что хотела бы продать усадьбу Кекешфальва. Услышав это, Каниц сразу решил купить ее. Он умело повел разговор и неверно перевел с венгерского письмо адвоката, в результате чего фрейлейн Дитценгоф согласилась продать усадьбу за сто пятьдесят тысяч крон, считая эту сумму огромной, меж тем как она была, по меньшей мере, вчетверо меньше ее настоящей цены.

Чтобы не дать доверчивой женщине опомниться, Каниц поспешил поехать с ней в Вену и поскорее оформить бумаги. Когда купчая была подписана, фрейлейн Дитценгоф хотела заплатить Каницу за труды. Он отказался от денег, и она стала горячо благодарить его. Каниц почувствовал угрызения совести. Его никто никогда не благодарил, и ему стало стыдно перед женщиной, которую он обманул. Удачная сделка перестала радовать его. Он решил вернуть фрейлейн поместье, если она в один прекрасный день пожалеет, что продала его.

Купив большую коробку конфет и букет цветов, он явился в отель, где она остановилась, чтобы сказать ей о своем решении. Фрейлейн была растрогана его вниманием, и он, узнав, что она собирается ехать в Вестфалию к дальним родственникам, с которымиее ничто не связывает, сделал ей предложение.

Через два месяца они поженились. Каниц принял христианство, а затем и сменил фамилию на более звучную — фон Кекешфальва.

Супруги были очень счастливы, у них родилась дочь — Эдит, но у жены Каница оказался рак и она умерла. И случайности, которые, впрочем, всегда тщательно готовила. Причем последние приводили ее просто в восторг. Хотя у нее все дни были расписаны да и как иначе перед Рождеством , она пообещала пионеркам, что приедет к ним и споет. И, естественно, обещание свое выполнила. Подобные обещания Зузанка выполняла всегда.

Наверное, ради сияющих глаз, которые таращили на нее эти тринадцатилетние девчушки. Она говаривала, что у нее романтическая натура, всячески подчеркивала это в газетных интервью, любила, когда ее снимали с плюшевым медвежонком.

Нет, маловероятно, чтобы Зузанка Черная собиралась принимать меня в том, в чем я ее нашел. Предстоял наш последний вечер вдвоем. Она наверняка хотела, чтобы в моей памяти остались блестящие серьги, строгий покрой вечернего платья, тихая музыка — ни в коем случае не поп, скорее Вивальди. Так примерно представляла себе Зузанка наше прощание. И тот, кто пришел, мог быть только хорошим знакомым. Она поднялась с кожаного мешка, который испустил душераздирающий стон, и включила проигрыватель.

Это был Джимми Хендрикс. Я наморщил лоб, пытаясь вспомнить. Я слушал музыку и, прищурив глаза, наблюдал за Гедой. Моя бывшая жена напряженно размышляла, и мне вспомнилась одна странная супружеская пара. Они поженились, когда ему было двадцать четыре, а ей на год меньше. У них не было детей, и через восемь лет они развелись. Причем вовсе не из-за отсутствия детей. Она потом вышла замуж и прожила со вторым мужем два года. А спустя четыре года они снова поженились.

Оба были тонкие, остроумные люди, и тот, кто их не знал, мог подумать, что отношения их длятся с юности. Они отлично дополняли друг друга. Более того, в этом возрожденном браке они произвели на свет дочь.

Но я-то знал, как обстояло дело с этими двоими. Они остро нуждались друг в друге. Так дополняли один другого, что могли жить только вместе. И многие мои знакомые, которым их отношения были известны так же хорошо, как и мне, без колебаний называли это идеальным сосуществованием — любовью, если хотите. И в первую очередь потому, что мой брак с Гедой имел все шансы на такой же финал. Пара сонных рыб в аквариуме — одном на двоих. А раз уж мы так терпимы и чутки друг к другу, то почему бы не назвать это любовью?

Назвать, конечно, можно, но только такой подход к чувствам будет подходом человека, который уже в восемнадцать подсчитывает, сколько ему осталось до пенсии. Но, отбросив все эти глупости насчет чувств, кто скажет, что два разнополых существа не могут быть друзьями? Мы с Гедой, если не принимать во внимание наше досадное семейное интермеццо, были тому ярким подтверждением.

Или, наоборот, у многих. Добеш, Гертнер и ты. А так как ты не в счет, то… послушай, а Томаш… что это за статьи он написал в последнее время о Зузане? Все шифры, которыми подписывался Гертнер, я, естественно, знал. И не я один. Борец за идею, Томаш, на радость согражданам, песочил не только Зузану. В своих крайне ядовитых заметках он громил, по существу, весь Олимп чешской и моравской поп-музыки. А что, если это связано с Зузаниным контрактом? Насколько мне известно, Зузана тогда ничего не подписала, и вообще там возникли какие-то сложности.

Ее трезвый дружеский взгляд вернул меня к действительности. Неужели мы когда-то могли любить друг друга? Мокрые волосы свисали ему на лоб. Неужели ты этого не понял? Мне в тот момент и впрямь не было ясно, как поступить — разыграть из себя растроганного друга или негодующего Зорро-мстителя. Лютеранская натура Томаша, проявляющаяся в его рассуждениях, здорово меня раздражала. Ревновать к Богоушу Колде? Мы все, конечно, ужасно устали, и нервы у нас издерганы, но мы же взрослые люди.

Компания Пилата тоже засобиралась. Но я не видел Милоня и той веснушчатой девицы. Нет, это как-то не вязалось с ее обликом. У Милоня более чем известная репутация. Богунка двинулась к выходу, даже не попрощавшись, а Славик перед тем, как за ней последовать, молча пожал руку Тому и кивнул мне. Из пустого зала, где недавно проводил дискотеку Анди Арношт, доносились звуки рояля и пение.

Пока мы спорили, рояль умолк, и раздался звучащий резким диссонансом грохот. Стул, что ли, у них упал. За этим последовала звонкая пощечина. В дверях зала показался Пилат. Диалектика причин и следствий взяла свое. На сей раз багровым пятном на левой щеке был отмечен Милонь. Она заморгала в знак согласия. Томаш обнимал Пилата, а маэстро что-то тихо ворчал. Они даже не заметили, как я взял пальто несостоявшейся невесты — коричневую пелерину с капюшоном.

Заперто быть не могло, но я хотел ее проводить. Чтобы выглядеть в собственных глазах благородно. Мы поднялись по лестнице и вышли на улицу. Если принять во внимание ее крайне юные годы, то слова эти прозвучали более чем смело. Как бишь она назвалась, эта бой-девица? Я вспомнил, как нас знакомили. Интересно, она тоже запомнила мое имя? Лекций нет, и я буду дома. Хлопнула дверца, и такси тронулось с места. Пани Махачкова свернула свою торговлю и перемывала рюмки. Она бережно ставила их на расстеленную салфетку; недоставало уже только трех.

Моей, Пилата и Гертнера. Неужели Пилат знал о Колде? Они ему наверняка сказали. Да только им и самим известно не слишком много. Или они от меня что-то скрыли. Я вспомнил, как они растерянно переглянулись, когда я спросил, признался ли Колда.

Ответили, что не знают. А может, Пилату они рассказали больше, чем мне. Томаш встал и направился в туалет. Пани Махачкова, домыв рюмки, взялась за книгу. Ее нисколько не волновало, что мы до сих пор не ушли. Стоит только один раз промахнуться….

Милонь, конечно, был пьян, но кое-что еще соображал. Я молил бога, чтобы Томаш подольше не возвращался. Он, наверное, пожалел, что вообще мне на что-то намекнул. Но я не сдавался. Чуял, что Пилату кое-что известно. Не худо бы это кое-что знать и мне. Пани Махачкова сегодня явно была готова обслуживать своих постоянных клиентов до утра.

Видно, не могла оторваться от своего чтива. Очередной заказ был сделан ради Милоня. Я хотел, чтобы он напился. Чтобы у него развязался язык и он выболтал то, о чем сейчас молчит. С чувством глубокого сожаления пришлось признаться, что это во всех смыслах достойное произведение мне неизвестно.

Пожалуй, еще одна порция спиртного была для него лишней. К своей новой рюмке он даже не прикоснулся, вообще было похоже, что вот-вот заснет. Она явно оказалась не на высоте требований, предъявляемых Милонем к сексуальной партнерше. Я поймал себя на мысли, что меня это радует.

Завтра утром я должен ей звонить. У меня и других забот хватает. У Милоня была своеобразно проявляющаяся мания преследования. Он окружен анонимной армией жаждущих его крови врагов. Вот и тут — кто, как не они! И еще я понял, что Маэстро вдрызг пьян. После того как Пилат обнаружил свою несостоятельность, я решил ехать домой. Но тут наконец вернулся Томаш. Мы решили не допивать и расплатились. Пани Махачкова заперла за нами дверь. Очевидно, собиралась читать до утра. Мы поехали к нему.

К счастью, он жил на Смихове, и добраться оттуда ко мне на Петршины было не слишком сложно. Я собирался сократить свой визит до минимума. Этот таксист тоже пытался завязать разговор Том занял место рядом с ним, а я одиноко восседал сзади , для начала хотя бы о погоде, и тоже не преуспел.

В квартиру вел длинный, тесный коридор, в самом начале которого посетителей встречали доспехи. Причем любопытные вроде меня, подняв забрало, обнаруживали внутри череп с искусственными глазами.

Этот полуподвал, очевидно, был когда-то частью большой котельной. Из-под штукатурки на потолке и обоев на стенах коридора проступал причудливый узор отопительных труб. Его жилье напоминало резиденцию восточного вельможи.

По стенам огромной, неправильной формы комнаты висели ковры, на антресолях под потолком была замаскирована стереосистема, и весь этот интерьер разнообразили беспорядочно разбросанные подушечки и пуфы. Томаш Гертнер явно предполагал принимать здесь множество гостей.

Пока Том возился на кухне, я разглядывал комнату, удобно расположившись в единственном кресле — старинном, вольтеровском, которое стояло возле импровизированного письменного стола. Упомянутый стол составляла лишь полированная доска на грубых козлах. Я, собственно, вовсе не хотел кофе. А задумался я о том, водил меня Пилат за нос или нет.

В ящике, который, вероятно, поддерживал козлы, и впрямь были спереди рюмки, а сзади — бутылки с пестрыми этикетками. Я вытащил початый грузинский коньяк и налил две рюмки. По правде говоря, мне не хотелось ни кофе, ни коньяка. Из любопытства я раскрыл ту черную папку с тесемками. Мюзикл в пяти действиях. А вверху на титульном листе — надпись от руки: Жижковская Малая сцена — это театрик для любительских трупп. Неужели какая-то из них решилась ставить мюзикл?

Впрочем, почему бы и нет, если авторами его были Анди с Томом. За что я ценил Гертнера, так это за трезвую оценку собственных возможностей. Это он основал тогда в гимназии наш ансамбль, но вскоре предусмотрительно передал руководство Добешу. Однако дебютировали мы песней, которую сочинил Том. Музыка, конечно, была всего лишь подделкой под то, что тогда играли по радио, этакий заурядный рок-н-ролл, зато текст, который пела Зузанка, бесспорно принадлежал Гертнеру, так же как и неумелое соло на гитаре.

Саксофон Добеша и мое поэтическое дарование одержали победу уже потом. И должен сказать, Том вел себя в этой ситуации по-спортивному. Так же безупречно он, впрочем, держался и позднее, когда мы все вновь встретились в Праге. Томаш, вошедший с большой красивой чашкой ароматного кофе, рассеянно поглядел на черную папку с тесемками.

Пара спектаклей на Жижкове, а потом можно еще кое-что отшлифовать и отдать в Карлин. Главный в своей жизни. Я давал ей читать, и ей понравилось. Она сама вызвалась договориться о постановке в Карлине. Этого я от Зузанки не ожидал. Благотворительность в деловой области совершенно не была ей свойственна. И чаще всего мне приходилось самокритично признать, переборов злость, что так оно и есть. А еще говорят, что нет на свете высшего милосердия! Отныне и навсегда Гертнер будет уверен, что злая судьба, погубив Зузанку, не дала им с Анди проникнуть на чешский Бродвей.

Теперь-то этот мюзикл им из Карлина непременно вернут… Непременно. Я рассказал все, что знал сам и что он, видимо, рассчитывал у меня выведать.

Почему было не рассказать? Умолчал лишь о заграничном контракте. Во-первых, потому, что знал не слишком много, а во-вторых, подозревая, что и Томашу кое-что известно.

Полезно будет, думал я, попридержать козыри. Когда тебе было плохо и ты пошел в туалет, он…. Поверь мне, уж я-то его изучил. Как я говорил, комнату декорировали уютные ковры, развешанные по стенам.

К этим коврам, выдержанным в едином, абстрактно-восточном стиле, были приколоты плакаты. А напротив импровизированного письменного стола висела небольшого формата фотография, подписанная в углу. У меня зоркие глаза. И я часто упражняюсь, разбирая издали всевозможные надписи. Вот и сейчас прочитал красивые, витиеватые буквы: Это было фото Зузаны, вставленное в картонную рамку, и ее почерк. И в тот же год я написал свой первый текст. Начало было такое, это я еще помнил, а дальше шел смех Зузаны.

Но мы это редко исполняли, Томаш заметил мой взгляд. Прошло совсем немного времени, а у меня в ушах уже не раз отдавались такие слова, и я знал, что еще не раз Услышу их и увижу похоронные, сочувствующие физиономии. Сострадание окружающих вообще страшная вещь, а тут вдобавок всем известно, что за отношения были у меня с Зузаной и как влип Богоушек Колда.

Но только зачем он это сделал? Вопрос Гертнера был абсолютно логичным. Тот же вопрос должен был задать капитан Грешный. Может, он уже знает и ответ. Я снова посмотрел на фотографию. Она смеялась почти на всех снимках, за исключением тех, где была со своим любимым плюшевым медвежонком.

Жаль, что у Томаша нет такого снимка. Зузана только на таких карточках имела вполне серьезный, более того, ностальгически-сентиментальный вид. На одном были Саймон и Гарфункель, на другом — зубы Боба Дилана, оскаленные над губной гармошкой.

Я развеселился, вспоминая, как перед шефом он прикидывался трезвенником. При известной подготовке… В самом деле, затевать шашни с женой начальника — опасное занятие. Ну а Томаш Гертнер вовсе не любитель авантюр. Скорее можно подозревать меня, или тебя, или Добеша, или Бонди. Ну конечно, о мертвых плохо не говорят. Но от правды — крайне нелицеприятной дамы — никуда не денешься: А Зузанка ревниво следила за тем, что о ней писали. Лучшие отзывы о себе даже посылала отцу и школьным подругам в Врбов.

И я готов биться об заклад, что в этой почте не было ни одного отзыва, авторством которого мог бы похвастаться Том.

Я выпил еще глоток коньяку, потому что Том вновь наполнил мою рюмку. Себе он между тем успел налить дважды. То есть о тебе. Что милиция тоже докопается. А ведь я… я в самом деле любил Зузану, но дороже всего была для меня истина. Я наконец понял, зачем Том зазвал меня к себе. Почему он хотел говорить со мной. Добропорядочный, солидный редактор Томаш Гертнер боялся! Ибо как раз зерно истины в его писаниях, где он ставил задачи, вскрывал тенденции и бичевал позорные явления чешской поп-музыки, Зузанку, как и большинство ее коллег, совершенно не интересовало.

В этом мирке была своя шкала ценностей — мерило популярности и успеха. На первом, нижнем ее делении значилось: Абсолютной отметки, то есть безоговорочного одобрения своей продукции, в этой отрасли то ли искусства, то ли товарного производства не достигал почти никто.

Зузане, ясное дело, было важно, чтобы о ней по возможности писали хорошо. А Гертнер портил ей музыку. А что, если Зузанка вздумала оказать услугу Тому, чтобы оградить таким образом свой репертуар от его острого обличительного пера?

Я не питал иллюзий насчет характера Зузанки, особенно в последнее время. И если уж она ему посулила, что поможет попасть в Карлин, то, скорее всего, из корыстных побуждений. Ни с того ни с сего не убивают. И мне кажется, Честмир, что тебе эта причина известна! Кстати, я вставил в мюзикл одну твою песню.

Он был заведен на одиннадцать. Я мог себе это позволить: Но сейчас только половина девятого, и голос в трубке мне незнаком.

Я был еще сонный, скорее — невыспавшийся, и не нашелся что ответить. До постели я добрался только в три, и пяти с половиной часов сна мне явно не хватило. Моей нормой были восемь часов, а после гастролей — и того больше. А то ее, не дай бог, будет видно из вашей сумки, когда мы встретимся. Надеюсь, сегодня мне наконец скажут, как это случилось. Почему Колда… Я встал под душ. Вчерашняя усталость уступила место жгучему любопытству.

В девять с минутами я на лифте спустился вниз. В молочном кафе через улицу проглотил завтрак — два йогурта и блинчики с повидлом. Капитан был уже тут. Бистро открыли совсем недавно, и, за исключением двух девушек, склонившихся над стаканами сока, мы были единственными посетителями. Я сел напротив, испытывая неловкость от того, что не знал, как мне его называть.

Товарищ капитан или пан Грешный? Из затруднения меня вывел официант. Смерив меня испытующим взглядом, он безучастно сказал:.

Прага невелика, молодой человек. На сколько он тянет? Лет на сорок, может, на сорок с небольшим. Он хорошо выглядит, а я — не так уж и молодо. Я ждал, когда он начнет. Капитан помедлил, пока официант, принеся и поставив перед нами заказанное, не ушел. Хорошо, что мне отсоветовала моя бывшая жена. Ясно, куда клонит Грешный. Вступать с ним в прения относительно причин и следствий сейчас не стоит.

Вам известно, что такое очная ставка? Мы с Колдой сидели почти рядом на стульях, капитан — напротив, за столом, а у окна, возле низкого столика, склонился над машинкой верзила, который снимал с меня показания в ночь с субботы на воскресенье.

На Богоуше не оказалось полосатой одежды, к которой не положен галстук. Он был хорошо выбрит, опрятен и одет с присущей ему продуманной элегантностью. Я снова увяз по самые уши. Колда показал, что после ухода Бонди он оставался у Черной примерно полчаса и около семи тоже ушел.

И если бы только это…. Это привело к тому, что король, прекрасно зная, что Жиль не безумен, полностью перестал принимать участие в процессе против одного из самых высокопоставленных военных чинов королевства.

В облачении ордена кармелиток, опустившись на колени, де Рэ начал молиться. За свисающими с потолка гобеленами были приготовлены все инструменты для допроса: Жиль полагал, что герцог Бретонский находится там же, за занавесью. Великий сенешаль заявил, что слуги рассказали почти все. И ему зачитали показания Пуату и Анриет. Бледный как смерть, Жиль подтверждал, что они рассказали правду, что он действительно забирал детей у матерей и делал с ними вышеописанное и иногда вскрывал трупы, чтобы изучать строение сердца и внутренностей; некоторые из таких случаев он описал на допросах, вспоминая красоту умерщвленных им детей, согласился с восемьюстами убийствами и магическими попытками вызвать дьявола — одной в Тиффоже, другой в Бурнеф-ан-Рэ; где происходила третья, он не мог сказать, так как это было ночью и случайно.

Доказательства колдовства и содомии были полностью очевидны. Жиль не просил правителя Бретани оспорить законность процедуры суда инквизиции. Были обнародованы результаты предварительного расследования. Наконец, когда епископ посоветовал Жилю готовиться к смерти, он начал защищаться, заявив: Епископ Жан де Шатогирон ответил: И Жиль де Рэ взял себя в руки.

На следующий день площадь перед замком Буффэй была заполнена народом. Жиль появился во всем черном, под бархатным черным капюшоном на голове и в черном шелковом камзоле, отделанном мехом того же цвета. Спокойно и твердо он повторил, что говорил только правду. Там уже были сооружены три виселицы, одна выше, чем остальные.

Внизу были разложены дрова и сухой хворост. Небеса отражались в реке, тополя и ивы шелестели листьями на ветру. Вокруг виселиц собралась невообразимая толпа. В ней бесновались и рвали на себе волосы и одежду матери убитых детей. Более всего матерей повергало в отчаяние то, что имя сатаны действительно было вырезано на сердце одного из их детей, а правая рука другого смазана жиром проклятых животных, чтобы Жиль де Рэ мог сделать из них талисман, охраняющий его от боли, которая может быть причинена водой, огнем или железом.

Когда представители герцога Бретонского прибыли в Машкуль, Жиль повсюду искал этот талисман; слуга Пуату рассказывал: Это и была та самая рука ребенка, высушенная над раскаленными углями, которую однажды вечером под полой плаща Жиль де Рэ принес Франческо Прелати, когда тот беседовал с духами тьмы. Однако сколько слуги ни искали, талисман они не нашли. Видимо, дьявол забрал себе то, что по праву ему принадлежало. Толпа неистовствовала, и каждый присутствующий влил свой голос в общий хор.

Эхо этих звуков достигало слуха герцога, который остался в своем замке, чтобы в последний момент не проявить слабость и не помиловать осужденных. Жиль поцеловал Пуату и Анриета, сказав: Затем он откинул капюшон, поднес к губам распятие и начал произносить слова последней молитвы.

Палач набросил петлю, Жиль поднялся на помост, и палач коснулся горящим факелом хвороста. Помост просел, и Жиль де Рэ повис; языки пламени лизали его тело, раскачивающееся на крепкой веревке. Шесть женщин, закутанных в белое, и шесть сестер кармелиток двинулись через коленопреклоненную толпу, неся гроб. Одной из женщин была мадам де Рэ; остальные принадлежали к самым известным бретонским фамилиям. Тело упало в железный ящик, приготовленный заранее, и это сооружение было извлечено из пламени, прежде чем тело успело загореться, согласно приговору трибунала.

Шесть женщин в белом низко склонились и взялись за шесть поручней гроба. Труп, только немного обуглившийся, с рыжими волосами и черной бородой, казалось, внимательно смотрел мертвыми глазами в серо-голубое небо. Женщина, стоявшая во главе, сделала знак, и они медленно двинулись со своей ношей в монастырь кармелиток в Нанте.

Пропитанное смертью дуновение ветра окутало тополя и ивы, пляшущие языки пламени и струилось по поверхности воды. Воздух был насыщен колокольным звоном и пением. Первый барон Бретани, предводитель дворянства герцогства, маршал Франции Жиль де Лаваль барон де Рэ был чувственным, развратным, переполненным волнами садизма; он был глубоко привязан к этой жизни, наслаждался, совершал преступления, раскаивался.

Но нельзя сказать, что это не был его собственный выбор; скорее наоборот, у этого вампира все планировалось очень тщательно. В поведении Синей Бороды, как называли его, не было ничего беспричинного, случайного; и самые страшные преступления хранили следы разумного и обдуманного выбора — что самое чудовищное и до сегодняшнего дня необъяснимое явление….

Дракула… В сознании миллионов людей это имя связано с образом легендарного вампира из мрачной и загадочный страны Трансильвании — днем он притворяется безжизненным телом, а ночью выходит на тропу убийств, наводя ужас на целые поколения жителей и… зрителей, а также читателей начиная аж с года. Именно в тот год он стал главным действующим лицом имевшего ошеломляющий успех романа ужасов Брэма Стокера. Но гораздо меньшее число людей знает, что имя бессмертного персонажа Стокера позаимствовано у настоящего Дракулы, жившего в реальной Трансильвании за четыре века до этого.

И хотя тот Дракула не был вовсе кровопийцей в прямом смысле этого слова, он стяжал себе не менее жуткую славу как кровавый тиран, чья жестокость стала извечным и самым, пожалуй, ярким примером садизма. Настоящий Дракула родился в или году в старинном Трансильванском городке Сигишоаре и был вторым сыном Влада II — князя Валахии. Он был храбрым воином, но подчас трудно было понять, чью сторону он занимал в той или иной схватке между восточными и западными религиями, церквами и культурами, смешавшимися в подвластном ему княжестве.

То он склонялся к туркам, то к венграм, от римской католической церкви переходил к ортодоксальной, воевал под знаменами ислама на стороне османов. В политическом хаосе той эпохи он никогда твердо не стоял на ногах. Трижды терял и вновь обретал Валахию — часть Южной Румынии, включающую и области Трансильвании. Рожденный фантазией автора в году, граф-вампир до сих пор бродит по свету в фильмах, романах и пьесах. Впервые он оказался на валахском троне в году, на который его посадили турки, после того как отец и старший брат пали от рук венгерских наемников.

Напуганный турками, которые одно время покровительствовали ему, он бежал, но вернулся на трон в 14S6 году, уже при венгерской поддержке. Следующие шесть лет его правления отмечены жестокостями. В те времена пытки и убийства политических противников были обычным делом — XIV — XV века запечатлелись в истории как эпоха неслыханных зверств и преступлений.

Но выходки Влада, ставшие впоследствии примером для Ивана Грозного, перекрыли рекорды даже тех лет. Число его жертв не поддается счету. По одной из легенд, он заманил в засаду отряд турок, с которыми должен был мирно встретиться для переговоров, пригласив их в город Тирговиште, снял с них одежду, посадил на колья и сжег живьем. Его жертвами становились не только враги, но и собственные подданные — знать и обычные крестьяне, а также случайные путники. Подозревая всех без разбора, он казнил невиновных людей.

Так, его солдаты обнаружили и сожгли группу купцов, пересекавших его земли. Не забыли умертвить даже возниц. В другой раз, по тем же причинам, он собрал вместе иностранных учеников, в основном мальчиков, изучавших в Валахии язык и обычаи, загнал их в одно помещение, запер и поджег дом. Обычно он сажал свои жертвы на колья. Но этого ему казалось мало, и садист придумывал для жертв всяческие другие способы умерщвления — протыкал их кольями спереди, сзади, сбоку, через грудь, живот, пупок, пах.

Нанизывал их на колья через рот, вниз головой; придумывал такие способы, чтобы человек дольше мучился. Изобретал разные виды смерти для людей различного возраста, пола и положения. Готовил с этой целью специальные колья в виде геометрических фигур, особенно любил изогнутые. По неизвестной причине казнил население всей деревни, расставив колья разной длины по кругу на склоне холма, разместив старосту и других представителей местной власти сверху, чтобы те могли оттуда в последний раз окинуть затуманенным взором свои бывшие владения.

Он украшал общую картину казней выдранными ногтями, головами, ушами и половыми органами. Тех, кому недоставало кольев, душил, варил в масле или ослеплял. Наблюдая за их мучениями, он говаривал: Он стал излюбленным персонажем памфлетистов, чьи произведения были популярны во многих странах.

Будучи предтечами будущих иллюстрированных журналов, эти издания на титульных листах помещали обращения к замиравшим от ужаса читателям типа: Публика скупала и читала такие книжонки, млея от страха и любопытства одновременно и забывая при этом, что их родная инквизиция была горазда на не менее страшные действа…. Так Дракула стал первым международным персонажем средств массовой информации.

Но, невзирая на свои преступления, на родине, в румынском фольклоре, он остался героической фигурой, изгнавшей захватчиков. Немцы же в издаваемых ими книгах особо подчеркивали жестокость и садизм Дракулы, поскольку среди его жертв-трансильванцев было много выходцев из Германии. Но множество леденящих душу сцен было почерпнуто и из других источников — русских свидетельств, воспоминаний папы Пия II его легат в Венгрии встречался с Дракулой , румынских баллад и сказаний, только подтверждавших и множивших немецкие примеры.

Одно из самых запоминающихся зверств Дракулы имело место 2 апреля года вБрашове и стало результатом длительного спора Влада с местными купцами. В конце дня отряды князя стали сгонять народ на холм у часовни на окраине города. Всего набралось около 20 тысяч человек, главным образом представителей местной знати.

Они в ужасе наблюдали за тем, как солдаты жгли их дома, а потом началась традиционная процедура водружения на колья. Ближе к ночи склон холма превратился в лес кольев, по которому лились потоки крови и катились головы тех, кому не нашлось места на остриях. Во время казни один местный боярин, как передают, содрогнулся от жуткого запаха и вида крови.

И Дракула, обладавший своеобразным чувством юмора, приказал посадить несчастного на самый высокий кол, чтобы его меньше беспокоили неприятные ароматы. Самого же князя ни само зрелище, ни зловоние не смущали. По преданию, он преспокойно обедал возле умерших и умирающих в мучениях сограждан.

Его нельзя было обвинить и в предпочтении того или иного сословия. Однажды он собрал бояр целой области и стал расспрашивать их, кто при чьем правлении жил. Они не подозревали, что Дракула вознамерился отомстить за жестокое убийство своего брата и отца и пытался выяснить, кто из бояр мог присутствовать при их смерти.

В результате более человек были посажены на колья и умерли страшной смертью возле его дворца. В другой раз он пригласил к себе во дворец бедных жителей, предложил им раздеться, угостил обедом. Когда те расслабились, все двери неожиданно захлопнулись и дом запылал сразу с разных углов. Женщины были особой мишенью для этого монстра. История повествует о том, что однажды Дракула встретил бедно одетого крестьянина.

И хотя крестьянин пытался уверить князя, что жена его вполне устраивает, он приказал посадить ее на кол, а вдовцу подобрать новую женщину. Неверные жены, девушки, рано потерявшие невинность, и вдовы, нарушившие траур, подвергались немедленному наказанию. Им вырезали половые органы, сдирали кожу живьем и выставляли на всеобщее обозрение. Одна из легенд донесла до наших дней случай с одной из его любовниц, которой тоже не удалось избежать смерти.

Застав господина в сварливом состоянии, она попыталась вернуть его в хорошее расположение духа, поведав, что беременна. Дракула обвинил ее во лжи.

Желая доказать, что она его обманывает, он вытащил меч и распорол ей живот. Легенда не сообщает, оказался ли он прав в своей догадке. Коварный нрав Дракулы проявился и когда к нему прибыли послы турецкого султана, но не сняли тюрбанов, когда кланялись. Дракула осведомился, почему они не выказали ему уважения.

На это граф сказал, что поддерживает этот обычай, и приказал приколотить их тюрбаны к головам гвоздями. Никто не знает, сколько человек казнил или замучил разными способами этот тиран. Папский легат, епископ Эрлау, у которого не было оснований преувеличивать, сообщает, что Дракула обрек на погибель тысяч человек, но другие источники наводят на подозрение, что и это число занижено. Рукопись ее заканчивается именем переписчика — это монах Кирилло-Белозерского монастыря Ефросин.

По предположению академика А. Был в Мунтьянской земле воевода, христианин греческой веры, имя его по-валашски — Дракула, а по-нашему — Дьявол. Так жесток и мудр был, что, каково имя, такова была и жизнь его. Однажды пришли к нему послы от турецкого царя и, войдя, поклонились по своему обычаю, а колпаков своих с голов не сняли.

Он же спросил их: А он сказал им: И приказал прибить колпаки к их головам железными гвоздиками…. Царь же весьма разгневался, и пошел на Дракулу войной, и напал на него с великими силами. Тот же, собрав все войско свое, ударил на турок ночью и перебил их множество.

Но не смог со своей небольшой ратью одолеть огромного войска и отступил. И стал сам осматривать всех, кто вернулся с ним с поля битвы: И отправил царь к Дракуле посла, требуя от него дани. Дракула же воздал послу тому пышные почести, и показал ему свое богатство, и сказал ему: И тотчас послал объявить по всем городам и по всей земле, что когда пойдет Дракула, никто никакого зла бы ему не причинял, а, напротив, встречали бы его с почетом.

Дракула же, собрав все войско, двинулся в путь, и сопровождали его царские приставы, и воздали ему великие почести. Он же, углубившись в турецкую землю на пять дневных переходов, внезапно повернул назад, и начал разорять города и села, и людей множество пленил и перебил, одних турок на колья сажал, других рассекал надвое и сжигал, не щадя и грудных младенцев. Ничего не оставил на пути своем, всю землю в пустыню превратил, а бывших там христиан увел и поселил в своей земле. И возвратился восвояси, захватив несметные богатства, а приставов царских отпустил с почестями, напутствуя: Он потерял трон в году и, свергнутый боярами, провел 20 лет в венгерской крепости.

Затем его освободили, чтобы он принял участие в борьбе против османов, а после Дракула снова завладел валахским троном. И была последняя схватка с турецкой армией недалеко от Бухареста. Источники описывают его смерть по-разному. Одни утверждают, что его убили предатели-бояре. Другие говорят, что он переоделся турком и скрылся, но план не удался: Так повелел султан Мехмед II. Останки валашского господаря покоятся в монастыре Снагов, в двух десятках километров от Бухареста.

Это одно из памятных исторических мест Румынии. К концу XV века монастырь слыл одной из трех наиболее крупных обителей в стране. Вскоре после смерти Дракулы обрушилась церковь Благовещения.

В XVII веке монастырь пережил новую пору расцвета, превратившись в признанный на юго-востоке Европы центр просвещения. В монастырских кельях был установлен один из первых в стране печатных станков Антима Ивиряну, издателя румынского перевода Евангелия. Затем монастырь приспособили под тюрьму, а к середине XIX века он опустел, и древние строения мало-помалу пришли в негодность. Только одна, самая большая, что лежит напротив царских врат у алтаря, хранит в себе легенду.

Рассказывают, что это надгробная плита одного жестокого и своевольного господаря Цепеша, который в Снагове устроил нечто вроде камеры пыток, откуда осужденного, которого терзали огнем и железом, выбрасывали потом с помощью метательного орудия в озеро. В х годах нашего столетия румынские историки Дину Росетти и Георге Флореску, производившие в Снагове археологические раскопки, нашли подтверждение того, что в одном из захоронений находятся останки Влада Цепеша.

Впрочем, в трудах более поздних румынских историков это открытие не то чтобы подвергается сомнению, но как-то не считается бесспорным. Дракула покоится в Снагове после завершения земных дел в могиле за монастырской стеной, а Николае Чаушеску любил бывать здесь, совсем рядом, в своем дворце, предаваясь отдыху в перерывах между земными делами.

Вечерами пелена сумерек разом накрывает озеро Снагов, стоящий на острове монастырь и бывшую загородную резиденцию теперь уже казненного и тайно похороненного диктатора. Раньше по озеру ходили прогулочные катера, принимали туристов лодочные станции. Зимой студеное озеро быстро замерзает. И по прозрачному льду, кажется, можно в один присест, оттолкнувшись от берега, докатиться, доскользить до острова, где спит Дракула.

А можно и не докатиться — как повезет… Рассказывают, что и гонцам, которые приносили Дракуле то хорошие, то плохие вести, тоже везло по-разному: Что же говорить о тех, кто приносил дурные известия….

От укреплений бывшего монастыря остались только камни. У церкви безлюдно и тихо. Хотя заметно, что кто-то присматривает за печальным местом. Это старец Емилиан Поенару, ежедневно воздавая благодарение Господу, уже лет десять молится здесь. Вот и дверь в храм. Еле различима на стенах потемневшая роспись.

На полу перед алтарем — каменная плита — ни имени, ни дат, ни слов о подвигах и свершениях. Как и повелел Филарет, каждый, кто подходит к алтарю, становится ногой на эту плиту…. Может, похоронен Дракула на острове для того, чтобы не под силу было ему преодолевать ночами водное пространство и тревожить людскую память?.. Катастрофическое землетрясение года сильно повредило церковь и колокольню, разрушило главный купол.

Но плиту и того, кто под ней, не разбудило содрогание земли. Несколько лет назад купол был воссоздан. Хочет старец Поенару организовать здесь музей Влада Цепеша, да никак не найдет себе компаньона, никто подолгу не задерживается на острове.

Словно витает над ним проклятие. Каким бы трагичным и кровопролитным ни был грандиозный спектакль, разыгранный на улицах революционного Бухареста в последние дни декабря года, жертвы и потери не могут заслонить кульминации того безумного действа — расстрела четы Чаушеску в одном из военных гарнизонов в городе Тырговиште том самом. Лишь спустя много недель по телевидению показали кадры тайного обряда захоронения на одном из неназванных кладбищ.

Естественно, однако, что за хорошую мзду бухарестские кладбищенские смотрители открыли тайну журналистам и стали проводить одну экскурсию за другой к двум захоронениям, расположенным шагах в 30 друг от друга и отмеченным, как и все свежие могилы, железными крестами с табличками.

Вот только на табличках начертаны выдуманные имена. Прошло время, кресты убрали и новых не установили. И остались две могилы безымянными — и страшными: Те же руки накрыли могилы тяжелыми плитами, а потом насыпали сверху по холмику. Да только не убоялись этих могил бухарестские старушки, все разведали и понесли сюда букеты цветов.

А вскоре, по мере того как обещания новых правителей не оправдывались, потянулись сюда и люди возрастом помоложе. Слаб человек и зло вчерашнее сегодня добром вспоминает. А может быть, обыкновенный христианский обычай влечет их сюда. И еще — скрытое, не оглашаемое вслух желание искупить грех скорого и потому кажущегося сегодня сомнительным суда над властителем, которому столько лет поклонялись в слепоте и раболепии.

Трепещут на ветру, поскрипывая стволами, кладбищенские осины. Будет из чего кол срубить. Сербский крестьянин Петер Плогоевиц умер в году и был погребен в родной деревне Кизилова. Чуть менее двух месяцев спустя другие девять крестьян — молодые и старые — скончались в течение недели. На смертном одре все они заявили, что Плогоевиц являлся к ним во сне, ложился на них и высасывал из них кровь.

То есть он, вместо того чтобы мирно лежать в могиле, превратился в вампира. Его вдова только подлила масла в огонь, поведав соседям в доверительной беседе, что ее покойный муж являлся к ней за сапогами. А позже она вообще сбежала из Кизиловы жить в другую деревню. В те времена эта часть Сербии находилась под австрийским имперским правлением. Чиновники-бюрократы наводнили сербские земли, создавая видимость напряженной работы. Имперскому инспектору Градискского района совсем не хотелось заниматься эксгумацией, но жители были непреклонны.

Они заявили, что, если им не позволят обследовать злосчастное тело, они бросят деревню прежде, чем злой дух уничтожит их всех. Так что бюрократу в компании со священником пришлось участвовать во вскрытии могилы Плогоевица и засвидетельствовать следующее: Волосы и борода, а также ногти, старые из коих обломились, продолжают расти; старая кожа отслоилась, а новая появилась под ней. Подгоняемые страхом, крестьяне быстрехонько вырезали деревянный кол и вогнали Плогоевицу прямо в сердце, при этом из груди его, ушей и рта полилась свежая кровь.

Тело было сожжено, а пепел развеян. Плогоевицу довелось жить в эпоху, когда в Восточной Европе вовсю гуляли легенды и мифы о вампирах. В XVII — XVIII веках здесь повсеместно верили в то, что покойники обретают бессмертные души и нападают на живых и лишить их жизни можно было только определенными методами.

Но представления об этих жутких созданиях и их кошмарной страсти к крови были далеко не едины в разных уголках Европы. Это началось задолго до эпохи, когда жил Плогое-виц, и продолжалось очень долго.

Даже в году один венгерский фермер был убежден, что умерший летний мальчик посещает его по ночам. А полиции заявили, что совершили этот жуткий обет, чтобы навсегда прекратить ночные визиты. Страхи эти живут и сегодня, ютясь на задворках подсознания. Вот почему вампиры так часто появляются на страницах современных книг и в фильмах. В них живет неизбывный эротический элемент, они приходят под покровом ночи, вгрызаются в шеи жертв, парализованных страхом и желанием….

Но, невзирая на образ графа Дракулы, порожденный богатым воображением романиста Брэма Стокера и ставший моделью для многих кинорежиссеров, увлекающихся темой вампиризма, далеко не все вампиры встают из гробов и превращаются в летучих мышей, чтобы перелетать с места на место.

Вероятно, форма летучей мыши — изобретение самого Стокера. До него, согласно фольклору, вампиры обращались в каких угодно животных, но только не в летучих мышей! Были и живые люди, которые считали себя вампирами и даже сегодня отождествляют с ними и которые мучили и убивали безвинных жертв, справляя свою кровавую тризну. Во всяком случае, в любой форме вампиризм владел умами на протяжении столетий. С древнейших времен человек сохранял веру в то, что его душа не умирает после физической смерти и в некоторых случаях оказывается достаточно могущественной для того, чтёбы вновь оживить тело.

Поэтому древние люди прилагали все усилия к тому, чтобы после похорон тело не вышло из могилы и душа умершего, став привидением, не причиняла зла живым. Чтобы задобрить мертвых, закапывали вместе с ними еду, питье и все необходимое для спокойной жизни на том свете. Но страх перед тем, что жажда свежей крови заставит тело все же преодолеть все преграды и появиться в нашем мире, не отпускал людей никогда.

Среди самых ранних образов — вавилонский Эдимму. Мятущаяся душа, не знавшая покоя, Эдимму скитался по свету в поисках жертв и сосал из их жил кровь. Боялись вавилоняне и демона Лилиту Лилит у древних иудеев. Легенды сохранили предание, что Лилит являлась первой женой Адама, но была изгнана из райского сада, отказавшись повиноваться мужу. Она стала демоном, сосущим кровь у детей. Лилит вызывала эротические сны у мужчин, повергая их тем самым в ужас, ибо сновидения сопровождались непроизвольным семяизвержением, что рассматривалось как великий грех.

По мере того как христианство распространялось по Европе, множились и рассказы о вампирах. Вампиров безжалостно выкапывали и обезглавливали. Такие истории полнили фольклор народов всего мира на протяжении столетий. Но сообщения о вампирах, какими мы представляем их сегодня, похоже, впервые появились в XVI веке в славянских регионах Восточной Европы, там, где сегодня располагаются Венгрия и Румыния.

В году турецкий султан Сулейман Великолепный нанес поражение в битве при Мохаче венгерскому королю Лайошу. Венгрия была поделена на три части: Именно в этих забытых Богом и отдаленных от проторенных путей областях и расцвели буйным цветом предрассудки, связанные с вампиризмом. Поросшие лесом горные местности населяли глубоко религиозные крестьяне, которые свято верили, что душа может отлетать от тела еще при жизни и путешествовать по миру как птица или любое другое животное.

Жизнь в центре такого водоворота была сущим адом для трансильванских крестьян, целиком зависящих от урожаев со своих земельных наделов. Эпидемии, зарождавшиеся здесь, с быстротой курьерского поезда распространялись по округе и опустошали целые города и провинции.

Эти страшные события еще больше усиливали веру в вампиров, на которых часто возлагали ответственность за любую смерть. Беспомощные перед лицом эпидемий, жители закапывали покойников немедленно после смерти, к сожалению, нередко до того, как человек умер и пребывал в состоянии каталепсии, при которой дыхание может прерываться.

Несчастные жертвы просыпались в могилах и пытались выбраться наружу. Позднее грабители или обычные жители, встревоженные мыслями о том, что похороненными могут оказаться вампиры, выкапывали их и с ужасом обнаруживали скрюченные тела тех, кто безуспешно пытался выбраться из могильного плена.

Зная уровень образования людей того времени, нетрудно предположить, какой ужас охватывал их, когда они вскрывали захоронение и видели кровь под ногтями или во рту трупа, разинутом в последнем крике. И конечно же приходили к выводу, что обнаружен очередной вампир. А уж если гроб открывали, как говорится, вовремя, когда тело еще подавало признаки жизни, все показатели вампиризма были налицо, и кол, воткнутый в грудь, клал конец мучениям несчастного.

Считалось, что полнокровный человек может быстрее оказаться жертвой вампира и сам стать таковым, ибо укус влечет за собой превращение в оборотня как в случаях с бешеными собаками , но в европейском фольклоре сохранились предания, что некоторые люди проявляли большую склонность к вампиризму, чем другие.

К тем, кто жил на дне общества, всегда относились с подозрением, и именно их подозревали в возвращении на божий свет из могилы. В Греции, где люди в основном темноглазые, те, кто с голубыми глазами, считаются вампирами. Первыми кандидатами на возрождение в качестве кровососов были самоубийцы, так как их отлучила от себя церковь. Греческая ортодоксальная церковь распространяла поверье, что тело того, кто отлучен от церкви, не разлагается после смерти до тех пор, пока ему не будет даровано отпущение грехов в противовес римской католической церкви, чья Доктрина утверждала, что не подвержены гниению только освященные тела.

Древние греки верили, что ламия, обладающая дьявольскими замашками, имела и черты вампира. Да нас дошло именно такое ее изображение — пресмыкающееся с женским лицом. Вера греков в вампиров — их называли вриколкас — была так сильна, что в XIX веке тела усопших выкапывали через три года, чтобы удостовериться, что они обратились в прах.

Греки верили, что вриколкас на самом деле не духи умерших, а дьявольские духи, поселяющиеся в теле, когда душа отлетает от него. Древние греки хоронили покойников с оболом греческая монета во рту. Она не позволяла будто бы войти через рот злым духам. А в XIX веке греки сходным образом препятствовали проникновению вриколкас, закрепляя к устам умершего восковой крест. Однако через два дня все было готово. Закутанный в меховые одежды, Даренг проверил тяги, заглянул под переднюю панель, где располагался его багаж и запас продуктов.

Лук в чехле справа. Там же обычные стрелы, запасные тетивы и десять аль ди ло. Еще двадцать завернуты в промасленную тряпку. Мечи сверху… Ну чего я тебе снова все повторяю? Пойдем лучше к ребятам.

После короткого прощания Барков занял место в кабине, поерзал, устраиваясь поудобнее, надел очки и взмахнул рукой:. Сетка с камнями, закрепленная на некоем подобии крана, пошла вниз, и привязанный к ней длинным канатом планер стал резко набирать скорость.

Площадка промелькнула под крылом, и, отстегнув трос, Анатолий взмыл в небо. Покачал крыльями оставшимся внизу друзьям и взял курс на восток.

Самым трудным было пересечь горную гряду, но на случай если ему не удастся набрать нужную высоту, он всегда мог пройти над перевалом. Машина, чуть поскрипывая корпусом, шла в восходящем потоке, все больше забираясь вверх.

Самодельный альтиметр показывал высоту полета очень грубо, но этого было достаточно, чтобы ориентироваться в небе. У Анатолия был даже авиагоризонт, сделанный из колбы, наполовину заполненной маслом и плавающим там деревянным диском, и компас примерно такой же конструкции.

Через три часа он миновал вершины Тарского хребта и, сориентировавшись по реке, повернул планер на юго-восток. Еще через четыре часа, не найдя восходящего потока, сжег первый пороховой ускоритель и, ухватив хвост восходящего потока, поднялся до двух тысяч метров. Сверху уже была видна столица Улара, и Анатолий сильно пожалел, что не взял с собой чего-нибудь вроде бомбы, чтобы скинуть на королевский дворец. Как раз в это время штатный звездочет короля Греона смотрел в небо, сверяясь со своими записями, ожидая появления Утренней звезды, когда в небе появилась странная птица.

Имевший острое, совсем не старческое зрение звездочет вгляделся пристальнее, и руки его быстро нырнули в большую кожаную сумку. Секретное изделие ратвойских мастеров — зрительная труба — лежало в специальном мешочке, и, достав все ее части, Катрон быстро скрутил лист толстой кожи в трубу и, закрепив ремешками, вставил оба куска отполированного хрусталя в предназначавшиеся им гнезда.

В трубу было ясно видно, что это вовсе не птица, а созданный руками человека летательный аппарат. Звездочет смотрел на полет планера до тех пор, пока тот не скрылся в тумане, а потом опрометью кинулся вниз. Король должен был узнать эту новость как можно скорее. Первые проблемы пришли, когда Барков шел над огромным Тилимским заливом.

Небольшой шторм бросал машину из стороны в сторону, и Анатолию пришлось сильно поволноваться за себя и за планер. Но конструкция достойно выдержала испытание, и, проскочив зону шторма, он снова попал в мощный восходящий поток, который к тому же шел в нужном ему направлении. Первоначально он планировал долететь до плато Тилим и продолжать путь уже пешком, но машина вела себя хорошо, и он решил рискнуть. Тело, зажатое в узкой кабине, ныло и болело, но Анатолий, то напрягая, то расслабляя разные мышцы, держался.

Он даже ухитрился поесть и попить, не отрываясь от управления. Планер был в воздухе уже десять часов, когда пришлось сжечь второй и последний ускоритель.

По расчетам выходило, что он преодолел примерно две тысячи километров и ему оставалось еще около тысячи. Точка, указанная адмиралом, находилась в узкой горной долине, зажатой между высокими неприступными горами. Сведения о географии этого места были самые расплывчатые, но Барков полагал, что начальству виднее, и все ближе и ближе подбирался к цели своего путешествия.

Однако, несмотря на все его старания, высота постепенно падала, и через полчаса горы уже стояли словно стена, поджидающая очередную жертву. Неожиданно сильный шквал буквально подхватил легкий планер и понес его с огромной скоростью на вырастающие впереди скалы. Короткий взгляд на датчик скоростного напора набегающего воздуха, и Анатолий, слегка отдав ручку управления, ввел планер в вираж, направляя полет вдоль гор. Поток воздуха, отклоненный близким склоном, резко потащил планер вверх и, как гигантский лифт, вознес его над вершиной перевала.

Еще один бешеный порыв ветра, и машину, словно пушинку, перенесло через горную гряду. Стоило ему снизиться, как ветер сразу стих. Под крылом в трехстах метрах расстилался сплошной лесной ковер. Не было даже маленькой полянки, куда можно было бы приткнуть машину, и пришлось тянуть до последнего, надеясь, что что-то все же появится.

Впереди из дымки совершенно неожиданно стал проявляться силуэт высокого здания. Колонны, подпирающие острый купол неведомого строения, вырастали прямо по курсу, словно мираж. Засмотревшись на величественное строение, Барков прозевал тот момент, когда в бескрайней зелени появилась просека.

Но высота полета уже была такой, что старая дорога просматривалась довольно четко. Брюхо планера со страшным скрежетом прошлось по камням. Подскакивая на обломках гранита и чуть пойдя юзом, машина развернулась боком и остановилась. Из кабины пилот вывалился словно мешок. Ноги не держали совершенно, и еще минут десять он просто стоял на коленях, переводя дыхание.

Потом, превозмогая себя, все же встал и выпрямился во весь рост. Нос планера не докатился до ступеней древнего строения буквально несколько метров. Тело категорически не желало приходить в рабочее состояние. Стрела с ярким оперением возникла между указательным и средним пальцем словно из ниоткуда, заставив корпус планера задрожать от удара. Уже начав поворачиваться всем телом в направлении нежданной напасти, он успел лишь услышать короткий свист, после чего свет померк.

Очнулся он от запаха. Жуткая смесь из человеческих испражнений, плохо обработанных шкур и горелого жира действовала не хуже нашатырного спирта.

Первое, что увидел Анатолий, была травинка на утоптанном до каменного состояния полу. Чуть скосив глаза в сторону, заметил чадящий очаг и противоположную стену, сделанную, видимо, из тех самых шкур, привносящих свой вклад в ароматы этого места.

Несмотря на то что руки были связаны за спиной, тело было в гораздо более боеспособном состоянии, чем после полета. Рядом с невозмутимым видом сидел одетый в кожу и меха мужчина лет тридцати со смуглым обветренным лицом.

Он никак не отреагировал на то, что пленник пришел в сознание, за что тут же поплатился. Анатолий перекатился на бок и носком сапога ударил мужчине точно в лоб, отчего тот отлетел к стене и молча съехал вниз.

Поскольку надзиратель уже не мог помешать, Барков напряг руки, но кожаные ремни пружинили, не желая рваться. Он подтянул ноги и неловко сел. Место, куда его привезли, было явно естественного происхождения. Узкая расселина в скале, затянутая сверху и отгороженная шкурами. Не обращая внимания на тупую боль в голове, он прогнулся, просовывая ремни под зад, и, разгибаясь, потянул их всей силой позвоночника.

Через секунду кожа не выдержала и порвалась, а Анатолий стал растирать затекшие запястья, приводя себя в рабочее состояние. По всему выходило, что цветов и оркестра в этом месте он не дождется. Он дважды тщательно обыскал и мужчину, и жилище, но, кроме острой щепки, ничего не нашел. Обмотал более толстый конец куском тряпки, встал и, потянувшись во весь рост, осторожно отодвинул шкуру, служившую занавеской. Прямо у входа спиной к нему сидел еще один человек, на этот раз вооруженный.

Кончик меча или длинного ножа был виден сбоку. Барков отложил щепку, со всей силы ударил охранника кулаком по голове и придержал, чтобы тот не нарушал тишину. Анатолий осторожно продвинулся вперед. Площадка, куда выходили расселины, такие же, как осталась за его спиной, была полна людей. Они сидели вокруг кучи, в которой пилот с удивлением узнал свой багаж. Высокий жилистый старик что-то вещал на незнакомом языке, тряся седой головой и размахивая резным посохом, а люди, сидящие вокруг, молча внимали выступлению седобородого комика.

Впрочем, для части зрителей, присутствовавших в виде насаженных на колья голов, все было не так смешно. Анатолий продвинулся чуть вперед, желая дождаться окончания речи, когда его заметили. Мужчина, сидевший с противоположной стороны, вскочил и, указывая рукой в сторону Баркова, что-то заголосил во всю глотку. Сразу к нему кинулись несколько десятков человек, но, натыкаясь на сидевших людей, падали, и часть из них пробиралась дальше уже на четвереньках.

Первый, выскочивший на пилота, замахнулся короткой дубинкой, но, получив резкий удар в бок ногой, упал на колени, выронил оружие и, свернувшись калачиком, как-то по-щенячьи заскулил. Второго, пожелавшего насадить Баркова на короткое копье, он встретил ударом ноги в корпус, перехватил и выдернул оружие и метнул в уже изготовившегося к стрельбе лучника.

Копье пробило человека насквозь, и стрелок, который уже готов был упасть на спину, рухнул на подломившиеся колени и замер, уперевшись острием в землю. Повинуясь команде, нападающие сменили тактику и начали медленно смыкать кольцо, готовясь напасть сразу со всех сторон. Не дожидаясь, пока воины займут позиции, Анатолий резко прыгнул вперед, к своим вещам, и, ухватив меч за рукоять, выдернул его из ножен.

К удивлению Баркова, остальные зрители, не принимавшие участия в драке, спокойно отошли в стороны, давая бойцам место и явно не собираясь брать в руки оружие. Низкорослый мужчина резко подскочил ближе и ткнул копьем в то место, где находилась голова пилота, но тот уже ушел в сторону и мощным ударом меча обрубил копье вместе с частью руки.

Не сбрасывая темп, достал второго и шагнул вперед, накалывая на острие еще одного. Оставшиеся в живых резко охладели к идее продолжения драки, но старик, продолжавший визгливо каркать, гнал их в бой. Наконец они решились и, подбадривая себя криками, кинулись разом. Анатолию оставалось лишь подправить траекторию копья, чтобы оно проткнуло самого здорового в этой компании, и, оттолкнувшись от древка, короткими движениями зарубить еще двоих. Последний все еще пытался вытащить копье из тела своего товарища, когда увидел, что пилот подошел ближе и с интересом наблюдает за его попытками.

Бросив наконец древко, воин вытащил из-за пояса нож и с каким-то утробным рыком кинулся вперед, но вдруг резко остановился и, посмотрев с удивлением на торчащий из груди меч, мягко завалился на спину, смотря на небо остекленелыми глазами.

Барков вынул из его руки нож и успел подивиться затейливой резьбе на рукояти, когда старик взвыл, словно сирена, и, подняв посох к небу, что-то начал орать, срывая глотку, отчего утихшая вроде головная боль вспыхнула с новой силой.

Но больше никто не нападал. Оставшиеся в живых бурно обсуждали происшедшее, так, словно посмотрели спортивный матч, и никто словно и не заметил, когда Барков подошел к старику, собираясь забрать на память нож.

Но кроме торчащего из груди клинка у него на поясе висел тонкий длинный кинжал с простой металлической рукояткой, очень сильно напоминающий обычный офицерский кортик российских вооруженных сил. В оружии Барков разбирался хорошо, и ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять невозможность производства подобного изделия в местных условиях. А рассмотрев его подробнее, понял, что и землянам придется сильно постараться. Длинный, тонкий и узкий клинок из светло-голубого материала по всем понятиям должен был изгибаться, но не гнулся совершенно, а остроте могла позавидовать и бритва.

Ножны — нечто вроде деревянной трубки — были, конечно, местные, но за неимением других Анатолий решил пока использовать эти и, подвесив на пояс, покинул негостеприимное племя.

До здания было совсем недалеко, и уже через час хорошего хода Анатолий, ориентируясь на торчавший над кронами деревьев купол, подошел к тому месту, куда приземлился. Планер уже давно превратился в россыпь углей, и старший лейтенант, мысленно простившись с крылатой машиной, внимательно осмотрелся, поправил оружие и начал подъем по длинной, выщербленной дождями и временем лестнице.

Премьер-министр Японии Хаято Седзи совершил во вторник традиционный облет северных территорий. На пресс-конференции, посвященной этому событию, премьер пояснил, что требование о возврате островов является краеугольным камнем российско-японских отношений.

Он сообщил, что правительством Японии подготовлены документы для передачи в Международный трибунал и Организацию Объединенных Наций. В коридорах и переходах царило запустение и тишина.

Через огромные оконные проемы ветер нагнал кучи пыли, и кое-где в этих кучах уже росла зелень. Здесь, на этаже, явно предназначенном для каких-то культовых сборищ, было пусто. Обойдя весь верхний уровень и не найдя ничего интересного, Барков присел на каменную скамейку и поел. Отдохнув, он снова пустился в путь. Двери на нижний этаж нашлись не сразу, и, спустившись по широкой лестнице, он словно попал в другой мир.

Здесь уже не было грязи, а под ногами были плиты из полированного камня. Уже стали попадаться какая-то мебель, хоть и развалившаяся от времени, и остатки ковров на полу. Еще через час блуждания по коридорам и комнатам Анатолий вышел к неприметной металлической двери. Стоило ему подойти ближе, как из дверей вырвался белый лучик и, пройдясь полосой по всему телу Баркова, погас.

Подойдя ближе, Анатолий увидел подсвеченный голубым силуэт ладони и, немного задумавшись, приложил руку. Через несколько секунд с утробным гулом двери начали расползаться в стороны, открывая еще одну лестницу вниз.

Внизу действительно средневековьем даже не пахло. Массивные толстые колонны из прозрачного материала, под которым перемигивались мириады разноцветных огоньков, уходили под высокий, больше десяти метров, потолок, стены с серыми, тускло мерцающими прямоугольниками экранов и небольшое круглое возвышение, словно кто-то поставил крошечную сцену в центр зала.

Где мудрые седобородые учителя, которые научат сбивать корабли одним плевком? И в конце концов, где грудастые сговорчивые инопланетянки?

Барков стоял в центре зала, заполненного технологиями чужой расы, и чувствовал, как одежда намокает от холодного пота. Вся его бравада куда-то делась, оставив лишь страх и щенячий восторг перед теми, кто смог сделать технику, исправно работающую многие сотни, а возможно, и тысячи лет. Но опыт общения с искусственным разумом у него был довольно изрядный, поэтому Анатолий быстро собрался. Работа с открытыми мирами. Закрытые миры в режиме просмотра.

Получение медицинской помощи и восстановление физиологической нормы носителя. С мирами позже разберемся. Чисто вымытый и явно подлеченный какими-то невиданными приборами, Анатолий вернулся в комнату управления, щеголяя светло-серым комбинезоном из толстого, но мягкого материала, облегающего, словно вторая кожа.

Несмотря на только что проделанный долгий путь, все тело распирало от энергии и желания что-нибудь сделать. С трудом сдерживая себя, он уселся в кресло и оглянулся. Дежурные функции базы активированы в момент появления хадрон саар. Ну что, давай тогда посмотрим открытые миры?

Начать просмотр с первого номера? Когда сюда придут ученые и исследователи, они, возможно, и просмотрят все шестьсот штук, но ему-то хотелось хоть краем глаза посмотреть на свою родину. Планета — третья от звезды. Содержание азота — семьдесят восемь процентов, кислорода — двадцать, аргона — примерно процент.

Земля оказалась четвертой по счету. Знакомые очертания континентов и пятна полярных шапок… Экран показывал города и поселки, которые скользили по экрану, словно камера летела на высоте пары километров. Возможен портальный переход ограниченной массы в определенный район.

К такому он явно готов не был. Одна из колонн начала вращаться, и через несколько секунд внутри нее обнаружился небольшой арсенал явно ручного вооружения. Анатолий вовсе не был большим знатоком оружия, но, как и любой русский, его любил и мог разобраться. Вытащив из зажимов нечто похожее на карабин, он придирчиво осмотрел конструкцию и взвесил на руках.

Выходило что-то около двух килограммов. Вот только прицепить его не было никакой возможности. Ни пояса, ни крепежа на комбинезоне не было. К его удивлению, неведомый материал накрепко приклеился к поверхности одежды, и когда он попробовал пройтись, то не ощутил никакого дискомфорта, кроме дополнительного веса. Теперь процесс экипировки пошел быстрее, и, развесив на себе все что смог, он отошел от арсенала. Уже стоя в серебристом сиянии на возвышении, которое принял за трибуну, Барков успел подумать, что так и не выяснил, куда именно его забросит портал неведомой цивилизации.

Сообщаю, что в период с 12 по 14 июня силами нашего управления была произведена атака систем государственного управления КНР. В течение тех часов передача информации от Главного информационного центра была затруднена или вовсе невозможна. Таким образом, на практике была установлена эффективность новых боевых алгоритмов Системы подавления информации.

В тот же период по открытому нами каналу атаке подверглось Транспортное управление объединенного штаба обороны Евро-Американского союза. В результате действия китайского подразделения, аналогичного нашему, текущая информация на сервере была уничтожена. Идет восстановление с резервных копий. Согласованность и быстрота контратаки говорит о наличии утечки информации о готовящейся акции.

Соответствующее обращение в контрразведывательные службы подготовлено и отправлено. Обращаю ваше внимание на отрицательную динамику времени существования каналов передачи данных между евроамериканским и евроазиатским сегментом сети. Если время существования первых гейтов было около месяца, то теперь они существуют около двух-трех часов или больше, но только если используются нашими противниками для атаки на сети ЕАС.

Все оказалось не так плохо. Облако портала раскрылось в трех метрах над плиткой тротуара небольшого среднерусского городка. Несмотря на то что вывалился он почти в центре города, странное появление оказалось незамеченным, пока он не вышел на ярко освещенную улицу.

Первое, что почувствовал Барков, оказавшись дома, это какая-то легкость. Только через несколько минут, спокойно проанализировав свои ощущения, он понял, что сила тяжести на Эронде была чуть больше земной. Не успели редкие прохожие проявить вполне законный интерес к громиле, увешанному странными штуковинами, очень похожими на оружие, как рядом с визгом притормозил полицейский вездеход. Садитесь скорее, мы вас отвезем на съемочную площадку!

Только дайка мне твой комм. Личный номер триста сорок один восемнадцать. Включи-ка мне, пожалуйста, вашего особиста. Они доставят тебя на свою базу, а там я тебя подхвачу.

И не раскрывай там широко рот. Уже через два часа Барков, переодетый в обычный камуфляж, сидел в кабинете начальника разведки и обстоятельно докладывал все детали своего путешествия. А мы экспедицию готовили.

Если бы господь хотел, чтобы мы ходили пешком, то не дал бы нам мозгов. Так что я решил хватать то, что поближе к ходу. Мало ли что там случится. Лицо, конечно, похоже на твое старое, но не очень, а вот комплекция… Так что придется тебе новые документы делать. Проведем тебя по программе биомодификации пилотов, и летай себе дальше.

Но уж напишешь все в двадцати вариантах и расскажешь раз сто, не меньше. Ну и подписочку, само собой. Кроме того, в небе сейчас совсем не простое положение. Самолеты мы еще как-то восполняем, а вот убыль пилотов просто катастрофическая. Пришлось даже сократить время подготовки до одного года. Научить летать за такое время, конечно, можно, хотя и сложно. А вот натренировать организм на перегрузки — никак.

А гады эти все налегают. Мы уже пару раз даже ядерными зарядами долбанули, когда они над Крайним Севером выползли. Сейчас, конечно, все работает на оборонку, но положение очень тяжелое. Так что будешь летать и, я надеюсь, сбивать.

Нам бы еще месяца три-четыре продержаться. В итоге все оказалось не так страшно, как полагал Анатолий. Во всяком случае проще, чем когда он потерял ракету на учебном вылете. Тогда из него просто душу вынули, а сейчас так, потрясли слегка да обкололи всего медицинскими датчиками. К его и медиков удивлению, генокод почти соответствовал человеческому, а различия были скрыты довольно глубоко.

Полноценное медицинское обследование показало, что, кроме роста и веса, новое тело значительно быстрее, а реакция близка к предельным для человека значениям. Биологи из исследовательского центра буквально хороводы вокруг него водили, потому что образцы инопланетной жизни попадали к ним в руки совсем не часто. Гораздо больше внимания досталось привезенным образцам оружия и снаряжения.

Специалисты уже вовсю копались в них, забуксовав лишь на кинжале, снятом с убитого в племени старика. Как ни бились специалисты, им не удалось взять пробы материала, так что пришлось утешиться рентгеноструктурным анализом и прочими внешними методами. Уже через месяц, когда его выдоили досуха, пришлось еще ненадолго лечь в госпиталь, где ему вернули прежнее лицо, а в спецотделе заменили данные по ДНК и отпечатки пальцев в документах.

Лишь только после того как он стал узнавать себя в зеркале, Анатолий решился позвонить отцу. Именно тогда он увидел, как тот, кого в молодые годы прозвали Терминатором за предельную жесткость характера, молча плачет, касаясь кончиками пальцев экрана. Потом была бурная встреча дома и мама, которая первое время крепко держала его за руку, словно боясь, что сын снова исчезнет.

Спокойно отреагировала лишь младшая сестренка, которая, гордо посмотрев на родителей, сказала:. Потом забралась к нему на колени и не слезала весь вечер, так и уснула, свернувшись калачиком, словно котенок. А утром, словно вихрь, ворвался старший брат, бросивший все дела и полночи добиравшийся на перекладных с самого Дальнего Востока, где строился новый подземный исследовательский центр.

Неделя, отпущенная Баркову на семейные дела, пролетела словно одна секунда, и рано утром, сопровождаемый всей семьей, он вылетел в Донецк на кадровую комиссию. В результате атаки оба истребителя получили тяжелые повреждения и упали в воду. Спасательная операция, проведенная силами Спасательной службы Северного флота, результатов не дала. Летчики — старший лейтенант Субботин и лейтенант Кучин признаны погибшими.

Кадрово-медицинская комиссия, рассматривавшая его дело, чуть забуксовала, когда один из врачей внимательно вчитался в данные медицинского обследования.

Я как специалист утверждаю, что это просто бред! Да, по старшему лейтенанту Баркову. А вообще Завойский рекомендовал нам посмотреть на последнюю страницу заключения и делать выводы. На последней странице была информация о пребывании Баркова в центре физической модификации и завершении экспериментальной программы в полном объеме. Пилоты сдавали предписания и после первичного медосмотра отправлялись на симуляторы и тренажеры, а через несколько дней вылетали на тренировочные полеты.

Экраны показывали, как идут дела у других офицеров; впрочем, на них никто не смотрел. Не было там ничего интересного. Полет по заданным координатам, стрельба из бортового оружия по кучам металлолома, в которые превратилась списанная боевая техника, и возврат. Пилоты травили байки, рассказывали случаи из жизни, скрашивая ожидание, или просто сидели вдоль стены, прикрыв глаза. Короткие стреловидные крылья и тонкий вытянутый корпус с узкой клинообразной щелью воздухозабора.

Весь облик машины, несмотря на скрадывавшую формы толстую ткань, был настолько хищным и стремительным, что казалось, машина летит, даже когда находится в покое. Анатолий подошел ближе и стал жадно, словно подросток, осматривать машину. Видя, что никому нет до него дела, он осмотрел все, до чего мог дотянуться, и в паре мест заглянул под брезент. Полсотни тонн сухого веса и двенадцать тонн оружия. Машина хорошая, но тебе на ней не летать, ты уж извини.

Существующие машины и так быстрее и крепче, чем люди. А тут характеристики такие, что человека просто размажет. Только заводчане все еще разбираются с интеллектуальной системой боя и системами управления. В свое время все страны отдали дань этому увлечению, но в реальном бою оказалось, что мало-мальски мощная система постановки помех просто лишает машину связи, и в лучшем случае она автоматически поворачивает домой. В худшем ее, лишенную возможности маневрировать, просто сбивают, словно сидячую утку.

Но даже в том случае, если канал управления не потерян, задержка в управлении, связанная с удаленностью оператора, лишала его возможности вести воздушный бой. Беспилотники еще применялись для тактической разведки и ударных операций против технически примитивных армий, но на современном поле боя ему было абсолютно нечего делать.

То вроде все заработало, и мы готовим птичку, а потом отказ, и все по новой. Здесь не только система связи, здесь вообще все новое. Еще стоит комбинированная силовая установка. Турбина, совмещенная с прямоточником, и ракетный движок для высоких орбит. Сейчас решетка закрыта, но в принципе он может взлетать даже вертикально на гравитронах. А там и в самом деле творилось неладное. Пара, выполнявшая групповой полет на низкой орбите, видимо, зашла на мишень для стрельбы, но в какой-то момент из брюха истребителя вырвался сноп огня, и его закрутило в сторону второй машины.

От удара машины сцепились и, видимо, потеряв управление, начали падать к земле. Через пять минут они войдут в Европейский сектор и их просто разнесут в пыль, чтобы не рухнули на землю. Там же топлива тонн десять у каждого. Рванет так, что мало не покажется. А я парень крепкий.

Порно Азиаток Анал Hd

Азиатское Порно Hd

Порно Каналы Русские

Блондинка села на колени и довела мужика до оргазма минетом

Парень умело ублажает свою подругу блондинку - смотреть порно онлайн

Сексапильная Азиатка Получает Сексуальное Наслаждение

Порно Анал Наружу Онлайн

Миниатюрную Красотку Уничтожают Двумя Огромными Членами / Lou Charmelle (2019) Dvdrip

Азиатские Изнасилования Порно Видео

Проглотила Сперму Большого Черного Члена

Голые Бабы С Членом

Молодая черная блядь обожает белые члены | Уникальные новинки русского порно видео в HD качестве онл

Сладкая молодая брюнетка принимает толстый член между вкусных булочек

Порно Волосатые Письки Большой Член

Секс Со Зрелой Брюнеткой

Снял брюнетку на улице - Порно видео онлайн бесплатно без регистрации

Женщина Откусила Член Парню

Порно с толстой русской блондинкой

Русское Порно - Жена Бизнесмена Сосет Член У Его Партнера

Любвеобильная тинейджерка словила член / Selenia (2012) HD 720p

Блондинка В Чёрном Обтягивающем Платье Занялась Страстной Мастурбацией Смотреть

Азиатку Ебут Во Все Дыры Гиганскими Членами

От Огромного Возбуждения Парень Порол Вагинальное Отверстие Молодой Блондинки Марлин Прямо В Ванной,

Много Членов Во Рту

Пососала Декану Член, Дала Ему И Получила Пятёрку

Красивая блондинка любит заниматься сексом с незнакомыми людьми, если они дают ей немного денег

Порно Сосет По Самые Яйца Перед Аналом

Большие Члены Парней Видео Порно Бесплатно

Горячее порно:

Обучая племянницу сексуальным премудростям, опытная тетушка приглашает в дом молодого лейтенанта и п
Обучая племянницу сексуальным премудростям, опытная тетушка приглашает в дом молодого лейтенанта и п
Обучая племянницу сексуальным премудростям, опытная тетушка приглашает в дом молодого лейтенанта и п
Обучая племянницу сексуальным премудростям, опытная тетушка приглашает в дом молодого лейтенанта и п

Напишите отзыв

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Tauzil 03.10.2019
Учит Делать Минет Видео
Sanos 17.06.2019
Порно Анна Попплуэлл Фото
Nikot 12.12.2018
Пялил Меня В Попку
Gardajora 17.06.2019
Секс Ролики До 5 Минут Нд
Dar 12.05.2019
Русские Порнофильмы Купить
Обучая племянницу сексуальным премудростям, опытная тетушка приглашает в дом молодого лейтенанта и п

protosip.ru